От Фукусимы до Чернобыля, обратно-поступательное движение

распечатать

Журналист и эссеист Анни Добантон четыре года прожила в Украине, работая Советником по культуре в посольстве Франции в Киеве (1998–2001 гг.) и четыре года в Москве в качестве постоянного корреспондента Ради-Франс (1993–1997). Автор книг, среди которых «Украина: метаморфозы независимости» (Buchet Chastel, 2009). В дни 25-летия аварии мы публикуем небольшую подборку мнений западных журналистов и интеллектуалов о происходивших тогда событиях и их последствиях. Реплика Анни Добантон впервые была опубликована в ее блоге.

Японская трагедия вызывает особенные чувства у тех, кто подвергся радиоактивным осадкам после взрыва чернобыльского реактора 26 апреля 1986 года.

Как бы ни выглядели громкие заголовки печатных изданий, говорят они о «японском Чернобыле» или опровергают всякие сравнения, отклики задевают за живое.

В то время, когда мир готовится отметить двадцать пятую годовщину трагедии,  происходящее в Японии вызывает новые волны критики по поводу постоянной неготовности постсоветских государств.

В апреле в Украине должна состояться конференция, где, в том числе, будет поднят вопрос сбора  средств, необходимых для сооружения нового саркофага через 25 лет после катастрофы, и только что на кинофестивале в Берлине представлен фильм о трагедии. Он называется «В субботу» и воссоздает тот, «похожий на все остальные», день, когда все должно погибнуть.

Нет необходимости будить старых демонов. 25 лет прошло со времени взрыва на атомной станции, и, даже если Советского Союза больше нет, Чернобыль всегда остается на том же месте, как призрак угрозы, и никто не знает, когда она прекратит нависать над нами.

Избегая слов сострадания, слов поддержки и утешения, комментаторы используют ситуацию, чтобы извлечь из нее уроки, относящиеся к их собственному социальному окружению. «Всегда не готовы», — замечает российский сайт «Gazeta.ru», намекая на двухнедельное опоздание, с которым было объявлено о трагедии населению, продолжавшем жить в полном неведении. Но сейчас в России, — пишет редактор, — существуют две опасности: угроза сейсмическая и угроза террористическая, подразумевая, что страна не готова ни к одной, ни к другой. «В последние десять лет террористы совершали нападения на московское метро, самолеты, поезда, аэропорт, захватывали заложников в средней школе, не считая взрывов в кафе, на автобусных остановках или нападений на здания и представителей силовых структур».  При этом невозможно рассчитывать хоть на какую-то прозрачность, — напоминает ресурс: ключевые посты власти заняты членами ФСБ.

Природные и политические угрозы

Со своей стороны украинцы продолжают бороться за то, чтобы «ликвидаторы», которые с угрозой для жизни работали в окрестностях станции, могли получить достойное вознаграждение. Ассоциации жертв и ветеранов Чернобыля регулярно собираются на площади Свободы в Харькове, на Востоке страны. Их выступления были приостановлены месяц назад, чтобы они не помешали визиту президента Януковича в область.

Однако наибольшее возмущение было в Белоруссии: в то самое время, когда в Японии дрожала земля, их страна подписала договор с Росатомом, российским агентством по атомной энергетике, о строительстве первой атомной станции в Белоруссии, вблизи литовской границы. Во время встречи с Александром Лукашенко Владимир Путин уверял, что речь идет о совершенно новых технологиях,  добавив: «согласно нормам, превышающим японские, хотя Белоруссия не находится в сейсмической зоне». Экологи обвиняют российских и белорусских руководителей в том, что они связаны в этом проекте «культурой коррупции».

Следует напомнить, что дань Белоруссии, уплаченная катастрофе, была самой тяжелой: когда четвертый блок станции взорвался, ветры дули на север. Более 2 миллионов человек, 700 000 из которых — дети, было заражено.

Обыкновенная суббота

Со своей стороны кино сделало попытку воссоздания всей странности катастрофы Чернобыля, которая резко отличалась от сенсационной подачи катастрофы Фукусимы.

Действие происходит в субботу, 26 апреля 1986 года. Главный герой фильма, молодой комсомольский активист, случайно узнаёт о взрыве, видит истинное лицо своих руководителей и понимает размах той трагедии, о которой еще никто не знает — секретность обязывает. Это обычный день, ничем не отличающийся от остальных, с прогулками, покупками, свадьбами, играми и беззаботностью. Что делать? Бежать? Воспользоваться всеобщим неведением? 

На берлинском конкурсе этот фильм (совместное производство Германия, Украина и Россия) восстанавливает тот странный момент, когда жизнь шла своим чередом, так, будто ничего не случилось. Размеры трагедии тщательно скрывались от населения. В Припяти, городе, соседствующем с Чернобыльской станцией, 900 школьников от 10 до 17 лет принимали участие в «марафоне мира», обегая вокруг станции, а первомайский парад в Киеве проходил, как обычно. 

Размах катастрофы,  которой прежде еще никогда не случалось, произошедшей среди ночи, официально был признан Михаилом Горбачевым только 14 мая, то есть почти через двадцать дней после аварии.