Мнения & Аналитика

Страна,

«Оранжевая принцесса» борется за трон президента

Автор → Александра Грыцак

28 апреля 2011, 12:19

Сюжет →

Команда президента, Новая оппозиция

Поделиться →

Сохранить/Опубликовать ссылку на материал:

распечатать

В феврале 2010 г. Виктор Янукович был избран президентом Украины. Он одержал победу над тогдашним премьер-министром Юлией Тимошенко, получив 49% голосов при ее 46%. После Оранжевой революции, отменившей его первоначальную победу в фальсифицированном втором туре выборов 2004 г., Янукович, по общему убеждению, потерял свой единственный шанс стать президентом. Виктор Ющенко, «оранжевый» кандидат, пообещавший содействовать интеграции с Западом, бороться с коррупцией и реформировать экономику, превратив тем самым Украину в европейскую страну, изначально рассматривался как самый вероятный претендент на второй срок. Но Юлия Тимошенко вскоре затмила популярность Ющенко, став признанным лидером в гонке за президентство.

Почему история о Золушке Тимошенко закончилась поражением на выборах? Какие шансы существуют для нее, если она решится баллотироваться вновь? Тимошенко, в прошлом близкий соратник Ющенко, добилась популярности в результате ее мужественного руководства протестом во время Оранжевой революции. Она стала объектом обожания, получив от своих поклонников прозвище «украинская принцесса». Ее стремительный взлет в украинской политике продолжился и после революции, когда Тимошенко дважды занимала должность премьер-министра. Во время парламентских выборов 2007 г. созданная ею политическая коалиция, БЮТ, увеличила свое представительство в парламенте почти на 10%, получив 31% голосов. Между тем, «Наша Украина» Ющенко осталась на уровне 14%. Предполагалось, что две эти электоральные базы вместе могут оставить в меньшинстве избирателей Януковича, повторив победы 2004 г. Однако Янукович опередил Тимошенко в 2010 г. почти на 900 000 голосов, без фальсификации и мошенничества, омрачивших кампанию 2004 г.

В этой статье я использую методы гендерного анализа для изучения электоральной динамики на президентских выборах 2010 г., для изучения того, как формировалась база поддержки Тимошенко. Гендерный анализ позволяет анализировать как политические, так и социальные процессы, оценивая воздействие социальных стандартов мужественности и женственности. Он использовался для изучения результатов выборов, а также других различных аспектов социальных и политических преобразований, происходящих в посткоммунистических странах [1]. Однако, должного внимания роли гендерных факторов в политической карьере Тимошенко (как и в украинской политике в целом) уделено не было [2]. Вместо этого результаты выборов связывались с этнонациональными аспектами. По распространенному убеждению наблюдателей электоральная поддержка в Украине обусловлена региональным разделением на «Восток» и «Запад», и конфликтами национальных идентичностей и геополитической ориентации проживающих там людей [3].

Региональный фактор, значение которого подчеркивают наблюдатели, имеет решающее значение для объяснения структуры электоральной поддержки. Тем не менее, выборы в Украине также глубоко гендерны. То лидирующее положение, которое удалось занять женщине во время президентской кампании 2010 г., дает возможность проанализировать те препятствия, которые женщины должны преодолеть, дабы быть включенными в постсоветскую политическую систему. Гендерный анализ проливает свет на основные факторы взаимоотношений женщин с государством, демонстрируя, что гендерные интересы сложным образом связаны с пониманием единства, которое является этнонационально обусловленным. Здесь я показываю, что женщины и мужчины-избиратели совершенно по-разному проголосовали в четырех регионах Украины, выбирая между Януковичем и Тимошенко в 2010 г., нежели в 2004 г., выбирая между Януковичем и Ющенко. Я сначала изучила тенденции женского политического представительства и участия женщин в политике, анализируя Украину в сравнительной перспективе с другими посткоммунистическими странами. Затем я использовала официальные данные экзит-поллов для изучения социальной базы поддержки Януковича и других кандидатов, которые противостояли ему в 2004 и в 2010 гг. Я рассматриваю масштабы и характер снижения поддержки Тимошенко среди «оранжевого электората» по сравнению с предыдущими выборами. И, наконец, я изучаю потенциальное влияние роста авторитаризма при Януковиче на поддержку Тимошенко.

Гендер и выборы в Украине

В своей книге 1993 г. «Золушка идет на рынок: гражданство, пол и женские движения в Центральной и Восточной Европе», Барбара Эйнхорн стала одним из первых ученых, проанализировавших роль, которую играет гендер в переходе от социализма.

Исследуя посткоммунистические страны, она отметила, что женщины оказались политически маргинализированны на фоне возрождения традиционных гендерных схем, обозначающих их как матерей и жен и представляющих политику как сугубо мужскую область, где женщинам не место [4]. Эйнхорн предупредила, что права женщин ждет дальнейшее уменьшение, если женщины не консолидируются для изменения нового патриархального порядка: «Только время, возрождение институтов гражданского общества, и активность женщин могут это изменить. Если социализм подчинял женщин макротребованиям экономики и демографии, как некоторые утверждают, то теперь национализм инструментализирует роль женщин, сводя ее к репродуктивной» [5].

Преобразования, охватившие страны, находящиеся в состоянии перехода, привели к многим проблемам, которые обсуждает Эйнхорн: массовая безработица и неполная занятость женщин, усугубляющаяся проблемами, возникшими из-за обнищания большей части населения. Также, как предсказывала Эйнхорн, первоначально немногие женщины смогли пробиться в политику. Тем не менее, в течение последующих двух десятилетий, уровень женского представительства и их вовлеченность в политику значительно возросла в большинстве посткоммунистических стран. К 2010 году средний уровень представительства женщин в парламентах, в частности, достиг 18% в странах бывшего СССР и 19% в странах Центральной и Восточной Европы. Эти уровень представительства женщин в обеих группах посткоммунистических стран соответствует среднемировому (19%), и лишь на несколько процентов ниже общеевропейского показателя 22% (см. таблицы 1 и 2).

В украинской политике, однако, представительство женщин остается крайне низким. В 1980-х гг., благодаря гендерным квотам, существовавшим во всем Советском Союзе, женщины составляли 33% от общего числа депутатов Верховной Рады, главного законодательного органа Украины. Но представительство женщин упало с появлением конкурентных выборов. В 1990 г. на первых выборах в украинский парламент, женщины получили лишь 3% мест. На последующих выборах их представительство увеличилось скромно, колебавшись между 5% и 8%. Со времени парламентских выборов 2007 г., женщины-депутаты имеют 8% мест в Раде. В настоящее время Украина занимает 112-е место в мировом рейтинге женского представительства [6]. Среди посткоммунистических стран только Грузия, с ее 7%, и Монголия с 4%, имеют меньшее количество женщин в парламенте. И хотя женщины численно превосходят мужчин среди избирателей, а Юлия Тимошенко дважды становилась премьер-министром страны, мужчины по-прежнему составляют подавляющее большинство среди политиков и занимают видное место «за кулисами», являясь спонсорами и стратегами.

Неотрадиционалистское отношение к «женским» и «мужским» полномочиям, отмеченное Эйхорн, во многих отношениях формирует электоральную динамику. Совершенно очевидно, что дискриминация по половому признаку в украинской политической реальности проявляется в языке, на котором в элите идут дискуссии по политическим вопросам. В Украине часто приходится слышать, что «политика не место для женщин». Исследования политического дискурса показывает, что сегодня от украинской женщины ждут роли Берегини (хранительницы очага) — преданной матери, или жены, которая стремится в дом, в семью. Такие исследователи проблем гендера, как Оксана Кис, обнаружили, что также существует и вторая модель женственности: секс-символ или «Барби» [7]. Обе эти модели препятствуют тому, чтобы украинцы видели в женщинах политических лидеров.

Тем не менее, по всей видимости, можно говорить о двух альтернативных трактовках роли Берегини. По неотрадиционалистской трактовке украинские женщины должны посвятить себя своей семье и играть в поддерживающую роль в политике (а, следовательно, находиться в подчинении). Однако, альтернативные феминистически-националистические взгляды отводят женщинам роль «усилителя», играющего значительную роль в реформировании постсоветской Украины. В соответствии со второй точкой зрения, это мужчины в Украине являются «слабым полом». Из-за гендерного дисбаланса, возникшего в результате долгого колониального прошлого, мужчины стали слишком слабы, чтобы возглавить народ политически, и женщины оказались перед специальной миссией по «спасению» своей нации. Такая точка зрения на роль женщин в политике пропагандировалась женскими движениями, вышедшими из украинского освободительного движения и активных в основном в Западной Украине. Эти организации объясняют необходимость женского участия в политике наследием колониализма, лишившего украинских мужчин их мужественности и вынудившего женщин стать главными носителями национальной идентичности, как в семейной, так и в общественной жизни [8].

Низкий уровень представительства женщин в парламенте и распространенность гендерного дискурса наводит на мысль, что граждане скорее предпочитают, чтобы женщины играли традиционные роли в украинском обществе и в политике. Тем не менее, опросы общественного мнения, проведенные в 1996 и 2006 гг. World Values Survey показывают, что отношение к расширению прав женщин с течением времени стало менее традиционалистским [9]. В целом, с середины 90-х количество причин, по которым избиратели могут отказаться голосовать за женщин-кандидатов, уменьшилось. Так, если в 1996 г., по данным исследования, 63,4% украинцев согласились с утверждением, что «мужчины лучшие политические лидеры нежели женщины», к 2006 г. эта цифра значительно снизилась, — до 54,8%. Более того, произошел отход от более консервативных представлений о гендерных ролях [10].

Сторонников усиления позиций женщин во власти больше среди самих женщин, нежели среди мужчин. В 2006 году исследование World Values Survey показало, что 58,7% женщин и лишь 28,8% мужчин высказались в поддержку политического лидерства женщин. Женщины также более позитивно относятся и к расширению своих политических прав. Доказательства некоторого сдвига заметны в более благоприятном отношении к равенству мужских и женских прав. В 2006 г. разрыв был десятипроцентным: 52,2% женщин и 42,7% мужчин заявили, что равноправие полов имеют важное значение для демократии.

Данные World Values Survey также показывает, что отношение к увеличению политического влияния женщин существенно разнятся по четырем регионам Украины. В 2006 г., когда проводился опрос, о важности полового равноправия для развития демократии заявили 74,9% западных украинцев, 67,0% жителей Восточной Украины, 52,5% жителей центральных областей и только 50,3% украинцев, живущих на юге страны. Таким образом, западные украинцы высказали наиболее сильную поддержку гендерного равенства. Сразу за ними идет восточная Украина. Однако, центр и юг, похоже, воспринимают его куда менее благожелательно. С другой стороны, с мнением, что мужчины лучшие политические лидеры, нежели женщины не согласились 56,4% жителей центральной Украины, 44,9% — западной, 44,1% — восточной и 27,8% южной части страны. Таким образом, наибольшую потенциальную поддержку политических лидеров-женщин высказали жители центральной Украины, в то время как западные и восточные украинцы поддержали их лишь умеренно. Жители южных областей являются наименьшими сторонниками политического усиления женщин.

В целом, эти данные свидетельствуют о растущем спросе на избрание женщин на государственные должности и на прочее расширение их прав. Тем не менее спрос значительно варьируется в зависимости от пола респондентов и региона их проживания. Существует большая общая поддержка женщин-политических лидеров среди самих женщин. Большинство полагает, что мужчины лучшие политические лидеры, нежели женщины. Действительно, только в Центральной Украине большинство (с незначительным перевесом) населения отвергает эту точку зрения. Однако расширение женских прав не отвергается в целом. Существует значительная поддержка гендерного равенства в Западной и Восточной Украине. Сильный кандидат мог бы использовать эти моменты для создания общей политической платформы для поддержки женщины-кандидата. Однако, также заметно, что существует значительная часть электората, демонстрирующая поддержку сохранения консервативных гендерных ролей. Действительно, мужчины в целом, про всем видимости, убеждены, что должны выступать в качестве своеобразных барьеров для женщин, которые бросают вызов традиционным гендерным ролям.

Тимошенко как политический лидер

Юлия Тимошенко боролась со сложной гендерной динамикой украинской политики на протяжении всей своей публичной карьеры. Она, тем не менее, показала свою способность удовлетворить и превзойти гендерные ожидания от женщины-политика. В начале своей политической карьеры Тимошенко была прозвана критиками «газовой принцессой» и «олигархом в юбке». Очевидно, эти термины были взяты для того, чтобы показать, что не только слишком «сексуальна», но и слишком вовлечена в мужскую область торговли энергоносителями, чтобы считаться не просто хорошей украинской женщиной, но и хорошим политиком. В ответ она превращает себя в настоящую Берегнию. Она научилась говорить на украинском, стала ассоциировать себя с традиционалистом Виктором Ющенко и сделала своим фирменным стилем по-крестьянски закрученную вокруг головы косу. Во время Оранжевой революции ее пламенные речи и желание противостоять даже армии дали ей новые прозвища, более позитивные, но не менее гендерные: «Украинская Жанна д'Арк», «принцесса-воительница», «оранжевая принцесса» и «богиня революции « [11].

После революции Тимошенко постоянно стала описываться с использованием формулировок, предполагающих, что она была «рождена» для своей роли лидера. Часто она упоминалась как «настоящая украинская принцесса», «Леди Ю» (по аналогии с английской принцессой Дианой, «Леди Ди»). В национальном дискурсе украинской «усиливающейся женственности» Тимошенко также представлялась в качестве «единственного настоящего мужчины в украинской политике». Действительно, она неоднократно сталкивалась с обвинениями от других политиков в том, что она слишком сильна и властна. Некоторые критики даже сравнивали ее со Сталиным и Екатериной Великой, или напоминали о ее уголовном прошлом [12]. Возможно, дабы смягчить лидерский имидж, Тимошенко сделала свою политику более матерналистской, связав ее с улучшением благосостояния семей и детей, стала позиционировать себя как защитника будущих поколений (напр., значительно увеличила выплаты матерями после рождения ребенка, занялась усовершенствованием системы здравоохранения). Тем не менее, она избегала поводов ассоциироваться с группами, борющимися за женские права (напр., за увеличение представительства женщин в парламенте, за защиту женщин от сексуальных домогательств на работе).

Во время президентской кампании 2010 г., Тимошенко серьезно боролась с публичной критикой правления Ющенко за его невозможность выполнить обещания, данные во время Оранжевой революции. Она обычно появлялась на публике как «Мать нации», квазимифическая матриархальная фигура, облаченная в белые вышитые народные костюмы. В своих агитационных речах, в соответствии с амбивалентной гендерной ролью ожиданий в украинском политическом дискурсе, Тимошенко постоянно заверяла общество, что она — настоящая женщина, которая ценит поддержку и взаимопомощь (и молитвы), и которая хочет стать президентом не потому, что ищет власти а потому, что она так глубоко заботится о нуждах своей «семьи», украинской нации. Действительно, лозунг ее кампании: «Она — это Украина», изображал Тимошенко воплощением нации и противопоставлял ее коррумпированному (мужскому) миру украинской политики (например, «они врут, она работает, она — это Украина», «она победит, она — это Украина»).

Кампания Януковича, наоборот, изображала Украину страной, которой необходима дисциплина, насаждаемая строгим отцом — Виктором Януковичем. Желание восстановить «естественные» роли мужчин и женщин в политике и частной жизни было важным аспектом кампании Януковича. И Виктор Ющенко, и Юлия Тимошенко изображались как своеобразная «гендерная девиация», как люди, не сумевшие выполнить свои «естественные» гендерные роли. Тем не менее, утверждение, что только Янукович обладает сильными мужскими качествами, необходимыми для решения украинских экономических и политических проблем, использовалось прежде всего против Тимошенко. Это стало ясно незадолго до первого тура выборов в 2010 г., когда Янукович отказался от участия в телевизионных дебатах с Тимошенко, публично заявив, что «если она женщина — то должна идти на кухню и показывать там свои прихоти». Анна Герман, единственная женщина среди ближайших советников Януковича, защитила его взгляды на гендерные роли, подчеркнув, что проблема не в сексизме Януковича, а в неспособности Тимошенко понять »естественное» разделение политического труда в Украине. По словам Герман, «просто готовить для них обеды, что-то там в доме делать, беречь тот дом, это… наивысшая наша миссия», и Тимошенко «должна просто понять, что есть женское счастье… это наилучшее, что мы можем сделать для Украины» [13].  

Выборы 2010 года

Впечатляющая кампания Юлии Тимошенко позволила ей увеличить долю своей поддержки с 25% до 46% голосов между первым и вторым турами. Но она проиграла выборы. Почему? Большинство наблюдателей отмечали, что результаты были во многом обусловлены региональным фактором. Колтон, например, утверждал, что победа Януковича была достигнута благодаря приливу поддержки в двух его основных подгруппах в восточных и южных регионах страны [14].

Однако общий анализ результатов показывает, что победа Януковича была достигнута несмотря на убывающую поддержку его кандидатуры в двух регионах, считающихся для него базовыми. Южный и восточный регионы дали основную поддержу Януковичу на обоих выборах 2004 и 2010 гг. Его поддержка на юге действительно увеличилась с 70% в 2004 году до 73% в 2010 г. Он также сохранил за собой восток страны с 79% голосов на обоих выборах. Однако, уровень его поддержки среди избирателей в обоих регионах в 2010 г. был значительно ниже в абсолютных цифрах, нежели это было в 2004 г. На юге Украины по официальным итогам голосования он получил 2,8 млн. в 2004 г., и только 2,6 миллиона в 2010 г. В восточной Украине Янукович получил 7,6 млн. голосов в 2004 г., и только 6,6 млн. в 2010 г. В целом в этих двух регионах страны он получил на 1,2 миллиона голосов больше в 2004 г. нежели в 2010 г.

Что ж, теперь счета за его победу и за ее поражение? Тимошенко «взяла» запад и центр, получив 80% в западной Украине и 64% в центральной. Эти цифры значительны, но они могут легко показаться меньшими. Поддержка Тимошенко была далека от уровня поддержки Ющенко на предыдущих выборах в ключевых областях [15]. В самом деле, Тимошенко получила на 1 млн. меньше голосов, чем Ющенко в 2004 г. на западе Украины и почти на 2 миллиона меньше голосов, чем Ющенко, в центральных областях страны. Многие сторонники Ющенко проигнорировали выборы 2010 г., или согласились с его рекомендацией проголосовать «против всех». Значительная группа избирателей изменила предпочтения и проголосовала за Януковича. Такое дезертирство сторонников Ющенко на западе и в центре внесло решающий вклад в поражение Тимошенко. Действительно, по сравнению с предыдущим президентским выборам, поддержка Януковича среди западных избирателей почти удвоилось, увеличившись с около 500 000 голосов в 2004 г. до чуть менее, чем 800 000 в 2010 г. Еще больше выросла его поддержка среди избирателей центра Украины, увеличившись с 1,9 млн. голосов в 2004 г. до 2,4 миллиона в 2010 г.

Гендер и данные экзит-полов

В попытке объяснить поражение Тимошенко необходимо рассмотреть интерактивные гендерные и региональные эффекты форм электоральной поддержки Тимошенко и Януковича. Экзит-поллы показывают, что гендерный фактор сыграл решающую роль в исходе президентских выборов 2010 г., дав возможность Януковичу опередить Тимошенко в этом тесном преследовании. В целом по стране, Тимошенко получила худшую поддержку среди мужчин, нежели среди женщин. За нее проголосовали 44,6% мужчин против 46,4% женщин. Янукович же, наоборот, получил почти одинаково хороший результат как среди мужчин, так и среди женщин: 48,8% и 48,5% голосов соответственно [16].

По сравнению с западными странами, этот рисунок поддержки свидетельствует об относительно небольшом «гендерном разрыве». Тем не менее, в 2004 г., Ющенко получил на 6% больше голосов среди мужчин, а Янукович — почти на 6% больше голосов среди женщин (мужчины отдали 60% Ющенко при 38% Януковичу, а женщины — 44% и 54% соответственно) [17]. Однако, более слабая поддержка Тимошенко среди мужчин являет собой значительный отход от предыдущей избирательной динамики, когда украинские мужчины, как правило, оказывались большими сторонниками правого кандидата, нежели женщины. [18]

Экзит-поллы показывают, что реакцией на кандидатуру Тимошенко стал целый комплекс гендерных и национальных симпатий (и антипатий). Это было особенно заметно в случае с так называемым «оранжевым электоратом». Тимошенко значительно активнее поддержали женщины в двух регионах страны, на западе и в центре (см. Таблицу 3). На западе гендерный разрыв был 4% — 81% и 77%. В центре гендерный разрыв был на уровне 8%, — там Тимошенко получила значительно большую поддержки среди женщин-избирателей: 67% и только 59% мужчин. Эти гендерные различия поразительны, если принять во внимание, что в 2004 г. ни в одном из этих регионов их не было: как мужчины, так и женщины продемонстрировали аналогичный уровень поддержки Ющенко (92% на западе и 82% в центре Украины). Да, в целом, Тимошенко получила поддержку значительного числа избирателей Ющенко в обоих этих регионах. Однако, экзит-поллы показывают, что ее привлекательность для избирателей варьировалась в зависимости от из пола. «Оранжевые» женщины — женщины, голосовавшие за Ющенко в западных и центральных областях чаще передавали свои симпатии от Ющенко к Тимошенко, чем их коллеги-мужчины.

Эффект гендерных симпатий и антипатий вызывает еще более пристальное внимание при экстраполяции данных экзит-поллов на потери Юлией Тимошенко голосов, отданных за Ющенко (см. таблицу 4). На западе, 2,7 млн. женщин голосовали за Ющенко в 2004 г., и 2,2 — за Тимошенко в 2010 г., потери около 470 000 голосов. Напротив, на Западе, 2,6 миллиона мужчин проголосовали за Ющенко в 2004 г., и чуть менее 2 млн. человек — за Тимошенко, разница примерно 600 000 голосов. Тимошенко также, кажется, получила значительно больше голосов от «оранжевых» женщин, нежели от мужчин в регионах центральной Украины: 3,4 млн. мужчин проголосовали за Ющенко в 2004 г., но менее, чем 2,3 млн — за Тимошенко в 2010 г., потери — около 1,2 млн. голосов.

В отличие от этого в центральных областях, за Тимошенко в 2010 г. проголосовало на 760 000 женщин меньше, чем за Ющенко в 2004 г. (3,7 млн. по сравнению с 3 млн.) В общей сложности Тимошенко не дополучила около 3 млн. «оранжевых» голосов, которые получил Ющенко в 2004 г. в этих двух регионах. Мужчины составляли почти две трети его избирателей, которые отказались поддержать кандидатуру Тимошенко на президентских выборах в западных и центральных областях, отказав примерно в 1,8 млн. голосов, которых и стоило ей избрание.

Мужчины и женщины также различным образом поспособствовали увеличению поддержки Януковича в двух основных регионах, которые поддержали Оранжевую революцию. В западной Украине экзит-поллы показывают небольшое гендерное различие среди избирателей, которые голосовали за Януковича в 2004 и 2010 гг. В 2004 г. женщины и мужчины отдали ему свои голоса в равных пропорциях (по 7%). Между тем в 2010 г., Янукович удвоил свою поддержку среди женщин, а среди мужчин она была и того выше (14% женщин и 16% мужчин). Экстраполируя данные экзит-полов на официальные результаты, мы можем подсчитать, что он получил примерно на 160 000 больше мужских голосов в 2010 г. нежели в 2004 г. и чуть менее, чем на 120 000 голосов больше женских. Эта оценка предполагает, что на Западе имели место гендерные различия между избирателями-»перебежчиками» — западными украинцами, которые вместо Ющенко поддержали Януковича. Мужчины-сторонники Ющенко в данном регионе несколько чаще, чем его сторонники-женщины голосовали за Януковича.

В центральной Украине влияние гендерных предрассудков среди избирателей было еще более значительным (см. таблицу 5). Экзит-поллы показывают, что в 2004 г. Янукович получил намного меньшую поддержку среди мужчин, нежели среди женщин (14,8% против 15,7%). В 2010 году, для сравнения, Янукович получил значительное преимущество среди мужчин (33,1%), нежели среди женщин (27,5%).

Регион большой, и Янукович получил примерно на 500 000 голосов больше по сравнению с предыдущими выборами. Но он оказался более привлекательным для мужчин, нежели для женщин, и эта гендерная разница была значительна. Экстраполяция данных экзит-полов на число голосов показывает, что в данном регионе он получил 1,2 млн. мужских голосов в 2010 г. против примерно 870 000 в 2004 г. Это означает, что мужская поддержка была почти на 350 000 голосов больше. В отличие от этого, в центральном регионе в 2010 г. 1,2 млн. женщин голосовали за него по сравнению с 1 млн в 2004 г., и разница составляет около 170 000. В целом, мужчины поспособствовали получению Януковичем двух третей дополнительных голосов в центральных областях по сравнению с его результатом 2004 г.

На юге Украины привлекательность Тимошенко среди «оранжевых» избирателей также варьируется по половому признаку. Ее поддержка среди женщин была несколько хуже, чем поддержка Ющенко в 2004 г. (22% в 2010 г. против 30% в 2004 г., падение 8%). Кроме того, количество мужчин (24%), проголосовавших за нее в этом регионе в 2010 г., оказалось, тем не менее, на 13% ниже, чем уровень поддержки Ющенко. Экстраполяция опросов показывает, что Тимошенко, вероятно, не удалось получить голоса около 140 000 мужчин и 120 000 женщин (см. Таблицу 6). Это лучше показывает, что на юге Украины, вероятно, была небольшая разница в результатах выборов.

Привлекательность Януковича для избирателей, которые поддерживали его и ранее, также разнится по признаку пола. Так женщины чаще, чем мужчины голосовали за Януковича, как в 2004 г., так и в 2010 г. Однако, когда выбор встал между Януковичем и Тимошенко, мужчины скорее поддержали Януковича, увеличив гендерный разрыв в регионе с 6% до 4%. Но в связи с тем, что явка в целом была ниже Янукович потерял голоса по сравнению с 2004 г., получив на 27 000 меньше голосов среди мужчин и на 136 000 меньше среди женщин.

В восточной Украине в 2010 г. Тимошенко получила поддержку 12% избирателей-женщин, столько же, сколько Ющенко в 2004 г. Но она «выиграла» 11% поддержки со стороны мужчин, что впрочем, было значительно хуже, чем Ющенко (16%). На востоке почти все «оранжевые» женщины трансформировали свою лояльность Ющенко в лояльность Тимошенко. В отличие от них «оранжевые» мужчины более вероятно отказывались от ее поддержки, что сходно с гендерной динамикой на западе. Тимошенко потеряла всего около 26 000 голосов среди «оранжевых» женщин на Востоке (см. Таблицу 7). По оценкам 770 000 женщин проголосовали за нее в 2010 г., в то время как Ющенко отдали голоса 800 000 женщин. С другой стороны, она не дополучила примерно 200 000 голосов мужского «оранжевого» электората. По оценкам 610 000 мужчин проголосовали за нее в 2010 г., но при этом за Ющенко в 2004 г. мужчин проголосовало аж 810 000. Эти оценки позволяют предположить, что лояльность оранжевых избирателей, трансформация этой лояльности от Ющенко к Тимошенко, как правило, разнится как по полу и по регионам.

Изменение электоральной поддержки в зависимости от пола также можно наблюдать среди прежних сторонников Януковича на востоке Украины. В 2004 г. среди его сторонников существовал гендерный разрыв в 4% (86,0% женщин против 81,4% мужчин). В 2010 г., гендерный разрыв исчез, и уровень поддержки среди мужчин и женщин сравнялся, — 84%. В целом по региону Янукович потерял около миллиона голосов по сравнению с предыдущими выборами. Экстраполируя данные экзит-полов, мы видим, что Янукович лишился 167 000 голосов мужчин, но и более, чем 800 000 голосов женщин. Таким образом, он выступил значительно хуже среди женщин, нежели среди мужчин, которые голосовали за него в 2004 г. Эти цифры показывают, что на востоке пол имел огромное влияние на то, как база сторонников Януковича прореагировала на выбор между ним и Тимошенко. 80% из миллиона избирателей на востоке, которые не смогли его поддержать в этот раз, были женщинами.

Мой анализ итогов выборов 2010 г. в данном разделе позволяет предположить, что эрозия поддержки Ющенко и Януковича различна в зависимости от половых признаков избирателей. Тимошенко, как политический лидер, гораздо более привлекательна для женщин, чем для мужчин. Но ее поддержка, очевидно, также разнится в зависимости от региона. Поддержка Юлии Тимошенко продемонстрировала, что пол и регион в совокупности влияют на то, каким люди видят кандидата в президенты. И это виение не может объясняться только регионализмом. Места, где Янукович пользовался в 2004 г. поддержкой среди женщин, исчезли. Его победа в 2010 г. вероятно, зависела от двух различных процессов. Во-первых, Тимошенко лишилась поддержки значительного числа избирателей, большинство из которых были мужчинами. Анализ экзит-поллов с точки зрения гендерных различий между электоратом Тимошенко и электоратом Ющенко позволяет предположить, что мужчины составляют большинство среди оранжевых избирателей, которые не смогли проголосовать за Тимошенко на западе Украины (56%), в центре (61%), на юге (54%) и на востоке (89%). Во-вторых, кампания Януковича, строившаяся на подчеркивании мужского доминирования, лишила его многих женских голосов (колоссальные 816 000 человек в Восточной Украине), но дала значительную поддержку среди мужчин-избирателей, многие из которых, предположительно, на предыдущих выборах поддерживали Ющенко. Если бы Тимошенко удалось сохранить эквивалентную поддержку и среди мужчин, и среди женщин, она могла бы выиграть выборы. Однако, из-за гендерных предубеждений среди оранжевого электората, она проиграла, несмотря на значительную поддержку женщин.

Изучая будущие варианты контравторитарной модернизации

Картина изменения предпочтений электората, проанализированная в предыдущем разделе, показывает, что в Украине женщины-избиратели на сегодняшний день демонстрируют достаточно серьезный отход от патриархальных политических традиций. Результаты этих выборов также показывает, что мужчины остаются консервативными. В 2010 г. многие, кто поддерживает Ющенко в 2004 г. не были готовы увидеть в женщине жизнеспособного политического лидера. Насколько вероятно, что Тимошенко или другой лидер может мобилизовать широкие электоральные массы и сделать свои позиции политически реализуемыми?

Поражение Юлии Тимошенко и избрание Виктора Януковича президентом Украины поставило новые вопросы о возможности будущей мобилизации с опорой на организации активистов Оранжевой революции. Они следовали за Тимошенко и ее союзниками несмотря на непопулярные решения в прошлом. Юлия Тимошенко больше не премьер-министр, она объявила о своем уходе в радикальную оппозицию к новому президенту и его кабинету. Как можно использовать локальных активистов для будущей мобилизации, особенно с учетом того, что страна, похоже, вступила в фазу нового состязательного авторитаризма?

Правительство Януковича начало авторитарное давление на гражданское общество, что ведет к новым обидам, тем самым способствуя мобилизации оппозиционных активистов. Многие из ярких политических деятелей конца эпохи Кучмы вернулись на прежние позиции, к прежнему влиянию. Новый президент, министр образования и премьер-министр по всей видимости, будут разыгрывать этнонациональную и гендерную карты, чего они избегали под присмотром Кучмы. Их заявления уже возмущают общество и ведут к протестам как известных авторов (например, студентов и национально-ориентированных активистов в Западной Украине), так и менее знаковых. Акции протеста, возглавляемые лидерами движений за права женщин из Восточной Украины, и FEMEN, группой киевских борцов за женские права, которые организуют театрализованные акции, привлекают внимание многих СМИ как в стране, так и за рубежом. Ждет ли Украину новый цикл гражданского неповиновения и протестов, зависит в большой степени от того, будет ли нынешнее правительство продолжать репрессии, а также от того, объединятся ли антипрезиденсткие силы вокруг Тимошенко, которая ранее не налаживала связи с подобными группами, но может начать делать это сейчас.

Мужское доминирование по-прежнему может оставаться главной чертой стиля руководства Януковича. После того как он вступил в должность президента, его администрацией впервые в украинской истории был сформирован полностью мужской кабинет. Его представители повторяют, что только мужчины могут справиться с существующим в стране кризисом. Премьер-министр Николай Азаров, отвечая на вопросы о гендерном составе правительства, заявил, что кабмин — не место для женщины, что «не женское это дело — проводить реформы» [19].

Публичные дискуссии о новом маскулинном режиме демонстрируют, что большинство комментаторов соглашаются с тем, что политика становится областью мужского доминирования. За исключением небольшого количества борцов за права женщин, они демонстрируют высокие гендерные ожидания от качества, внешнего вида и поведения политиков. Довольно типичны комментарии читателей к петиции протеста, подписанной видными защитниками прав женщин и размещенной на сайте одной из газет: «Женщина-политик не является ни женщиной, ни политиком»; «По-моему, Тимошенко корректнее сравнивать с Марией Дэви Христос, а не с Тетчер и Клинтон», «Тимошенко одновременно и женщина, и политик, но Тетчер меня как женщина пугает», «Если женщин 75% среди наших госслужащих, значит женщины составляют основу нашей коррумпированной госмашины… Или они добиваются не равенства, а большинства среди наивысших чиновников и депутатов, то есть власти». [20]

Тем не менее, нынешняя власть создает напряженную атмосферу, что ведет к новой волне недовольства и выходу новых активистов на улицу. Действительно, администрация президента уже столкнулись с несколькодневными протестами активисток FEMEN и получила петицию «Кроны», женского правозащитного центра из Харькова. Заметным лидером этой активности является Екатерина Левченко, бывшая руководительница харьковской женской организации, бывший депутат от блока «Наша Украина», а также президент «Ла Страда» — киевской неправительственной организации, борющейся за права женщин и против торговли людьми. К Левченко уже присоединились другие заметные борцы за права женщин, и они планируют довести иск против Азарова до суда, обвиняя его в нарушении украинского законодательства тем, что он предположил, что женщины не имеют возможности занимать должности в кабинете Януковича. Тем не менее, такие группы невелики и лишены массовой поддержки.

Исследования, которые отмечают высокий риск мобилизации в недемократических государствах, служат хорошей отправной точкой для будущей работы по изучению условий, при которых оппозиционная мобилизация будет распространяться за пределы подобных феминистских микрогрупп с небольшой поддержкой. Исследование показывает, оппозиционные формы коллективного действия в условиях авторитаризма обычно исходят из университетов или церкви [21]. Эти исследования оспаривают, что «мобилизационный потенциал» может развиваться при авторитарных режимах, когда государство использует репрессии для ограничения размера формальных общественных организаций и движений, но пока присутствует соответствующий институциональный контекст, и они относительно автономны от власти владельцев и могут обеспечить защиту от репрессий.

С. Пфафф, на основе казалось бы спонтанных протестов в ГДР в 1989 году, в своем исследовании приходит к аналогичному выводу. Местом, где активистам помогли преодолеть существовавшие запреты на гражданскую активность, была церковь. Именно там мелкие группы начали модифицировать официальный дискурс «Народа» («Volk») в протестую идентичность, «политически релевантную идентичность, созданную при и для целей мобилизационного движения». [22] Концепция Пфафф напоминает о том, что Гульд называл «идентичностью участия» (participation identity), которую он определяет как «the social identification with respect to which an individual responds in a given instance of social protest to specific normative and instrumental appeals.» [23] Аналогичным образом во время Оранжевой революции в Украине понятие «народ», созданное в советское время и использовавшееся властями после установления независимости, стало основой для нового понятия «украинский народ», которое в Харькове превратилось в мощный инструмент для мобилизации масс на акций протеста против властей.

Низовой активизм имеет решающее значение для успеха движений. Значение молодежных НПО, имеющих связи с транснациональными организациями и получающих гранты от западных фондов, часто рассматривается как решающее для победы на выборах [24]. Большинство исследований по проблемам коллективного действия подчеркивает роль «общественных движений» в мобилизации протеста против государственной власти [25]. Как во время Оранжевой революции, так и во время других избирательных революций, большое внимание было сосредоточено на молодежных НПО. Однако подобные общественные движения утратили большинство своих сторонников, а некоторые и вовсе полностью исчезли. Большинство участников «оранжевой революции» было лишь в общих чертах связанно с некими гражданскими и политическими организациями. Однако довольно многие студенты и недавние выпускники, тем не менее, приняли участие в кампании Ющенко или работали на избирательных участках в качестве наблюдателей.

Структурно университеты играют решающую роль в противодействии новой волне авторитаризма. В 2004 г. давление, которое Янукович и госорганы оказывали на студентов, вначале вызвало чувство возмущения, а потом толкнуло их к участию в акциях политического и гражданского неповиновения. В ответ на административное давление многие студенты, ранее политически пассивные и не связанные ни с какими организациями, заинтересовались политикой и согласились добровольно работать в качестве наблюдателей от Ющенко [26]. Университеты также служили точками вовлечения активистов в акции прямого действия. Этот момент может оказаться важным для понимания потенциала будущей мобилизации против авторитарного контроля, в настоящее время активно применяемого администрацией Януковича в высших учебных заведениях.

Студенты гораздо в большей степени, нежели женщины (как группа) являются вероятной социальной базой для дальнейшей оппозиционной мобилизации. Дабы объяснить вероятность вовлечения студентов в будущие движения, полезно обратиться к концепциям биографических возможностей (biographical availability), структурных возможностей (structural availability) и политической вовлеченности (political engagement). Исследования общественных движений предполагают, что эти три фактора являются серьезными предвестниками индивидуального участия в акциях протеста в западных странах [27]. Биографическая обусловленность опирается на «отсутствие личных ограничений, которые могли бы увеличить затраты и риски от участия в движении, таких как постоянная работа, брак и семейные обязательства [28]. Структурная обусловленность ссылается на наличие сетей и прочих микроструктур, связывающих человека с другими активистами и облегчающих его вовлечение в протест. Политическая вовлеченность ссылается на наличие политических взглядов и убеждений, благодаря которым люди становятся склонны к политической активности. Это либерализм и четкое осознание личной и групповой политической эффективности. Эти три фактора также полезны для понимания участников Оранжевой революции.

Какие структурные, биографические и идеологические факторы помогают объяснить детерминанты участие женщин в локальных попытках бросить вызов государству в авторитарных посткоммунистических странах? В Украине как и в большинстве постсоветских стран, женщин как группа, ограничены так биографически, а также структурно. Они, как правило, работают полный рабочий день, на их плечах — тяжелые домашние обязанности. Кроме того, они сильно зависят от государственной бюрократии, которая обеспечивают их занятость, предоставляет социальные услуги и доступ к образованию. Таким образом, они особенно уязвимы для наказания за неподчинение административному давлению.

Мои собственные беседы и исследования женщин — участниц протестных движений в Харькове позволили обнаружить наличие структурных и биографических факторов, объясняющих, почему, несмотря на гендерные ограничения, они смогли принять участие в Оранжевой революции. Во-первых, многие из них были студентами, — университет (а не НПО) дал им структурную возможность участвовать в революции. Во-вторых, многие смогли принять участие в акциях протеста из-за гибкого учебного графика, а также отсутствия серьезных трудовых и семейных обязательств. Без этих ограничений, их основная мотивация была выполнить «долг гражданина Украины», — а биографическая возможность у них была, как у студентов.

Идеологически студенты-активисты были вовлечены в протест в основном из-за своей приверженности к либеральным идеям с оттенком украинского национализма (в той или иной мере). Активисты подчеркивали необходимость защищать свое право голосовать, — но в более широком смысле, — чтобы избрать правительство, которое будет уважать конституционные права и свободы. В целом, активисты подчеркивали необходимость выбирать власть, что будет уважать индивидуальные и экономические свободы. Они также подчеркивали самоуправления или «народного» правительства, то есть стремились положить конец авторитарному правлению, держащемуся на контроле и запугивании населения. Большинство, однако, определяло себя как «восточные украинцы», то есть как украинцы, которые говорят на русском языке. Статус украинского языка не имеет для них серьезного значения для них. Скорее они заботятся об изменении статуса русского языка.

Выводы

Эта статья начиналась с вопроса, почему Юлия Тимошенко проиграла Виктору Януковичу, и готов ли ее отреагировать не ее поражение и на рост авторитаризма в Украине, уйдя в оппозицию, возможно, под ее руководством. Я предположила, что женщины были основной социальной базой поддержки Тимошенко. Мужчины, особенно в центральных регионах страны, но и на Западе Украины, не очень стремились поддержать ее в стремлении стать президентом. Что дальше? Чтобы определить, является ли «оранжевый электорат» базой для будущей оппозиционной мобилизации в будущем следует изучить университеты, как ее возможные точки. Но возвращаясь к возможным вариантам для Тимошенко следует отметить, что возможности Оранжевого электората находятся под большим вопросом. Но Тимошенко следует проявить мудрость, чтобы обратить внимание на студентов и развивать протестные настроения в украинских университетах, если «административных ресурс» в очередной раз будет использоваться на выборах. Университеты часто выступают как инкубаторы протестной активности в авторитарных условиях, когда публичное пространство контролируется властями [29]. Подобная ситуация была в Украине во время Оранжевой революции, и не только в таких городах, как Львов и Киев, где традиционно сильна протестная активность, но и, например, в Харькове, который имеет скрытый потенциал для противостояния Януковичу при необходимости. Большое количество студентов в этих городах остается биографически, структурно и идеологически более доступными, чем большинство избирателей, а значит должно рассматриваться как важнейший ресурс для будущей политической мобилизации.

Примечания

[1] B. Einhorn, Cinderella Goes to Market: Citizenship, Gender and Women’s Movements in East Central Europe (London: Verso, 1993); N. Funk and M. Mueller, eds., Gender Politics and Post- Communism: Reflections from Eastern Europe and the Former Soviet Union (New York, NY: Routledge, 1993); S. Gal and G. Kligman, The Politics of Gender after Socialism: A Comparative-Historical Essay (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2000); и S. Gal and G. Kligman, eds., Reproducing Gender: Politics, Publics, and Everyday Life after Socialism (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2000).

[2] В качестве аналитической категории гендер использовалмся для понимания причин возвышения Тимошенко лишь в нескольких работах. См. O. Kis, «‘Beauty Will Save the World!’ Feminine Strategies in Ukrainian Politics and the Case of Yulia Tymoshenko,» spacesofidentity.net 7:2(2007), http://www.yorku.ca/soi/_Vol_7_2/_HTML/Kis.html (accessed 15 May 2008); S. D. Phillips, Women’s Social Activism in the New Ukraine: Development and the Politics of Differentiation (Bloomington: Indiana University Press, 2008); и M. Rubchak, «Yulia Tymoshenko: Goddess of the Orange Revolution: Calling Tymoshenko the Goddess of the Orange Revolution Is More than Glib Praise» (2005), http://eng.maidanua.org

[3] L. Barrington, «The Geographic Component of Mass Attitudes in Ukraine,» Post-Soviet Geography and Economics 38:10(2007): 601–14; S. Birch, «Interpreting the Regional Effect in Ukrainian Politics,» Europe-Asia Studies 52:6(2000): 1017–41; T. Colton, «The Aligning Election of 2010 and the Ukrainian Political Community» (Paper presented at the «Workshop on Ukraine’s 2010 Presidential Election: What We Learned,» Elliott School of International Affairs, George Washington University, 2010); и P. Kubicek, «Regional Polarisation in Ukraine: Public Opinion, Voting and Legislative Behaviour,» Europe-Asia Studies 52:2(2000): 273–94.

[4] Einhorn, Cinderella Goes to Market, 156–57.

[5] Ibid., 260.

[6] Inter-Parliamentary Union, «Women in National Parliaments» (2010), http://www.ipu.org/wmn-e/classif.htm

[7] О. Кісь, «Моделі конструювання ґендерної ідентичності в сучасній Україні», Ї, 27 (2003): 37–58.

[8] A. Hrycak, «Gender and the Orange Revolution,» Journal of Communist Studies and Transition Politics 23:1(2007): 152–79.

[9] Вся статистика в данном разделе была расчитана автором с использованием результатов украинских опросов 1996 и 2006 гг. World Values Survey, см. http://www.worldvaluessurvey.org/.

[10] Например, в опросе World Values Survey 1996 г., 40.6% респондентов не согласились с возможностью для женщин становиться одинокими родителями, тогда как в 2006 г. не согласились только 28.5%.

[11] Kis, «Beauty Will Save the World!»; and M. Rubchak, «Yulia Tymoshenko, Goddess of the Orange Revolution» (Paper presented at the 37th National Convention of the American Association for the Advancement of Slavic Studies, 3–6 Nov. 2005, Salt Lake City, UT).

[12] См. «Тимошенко проти її порівнянь з Катериною і Сталіним». «Українська правда», 30 января 2010 (http://www.pravda.com.ua/news/2010/01/30/ 4688700/)

[13] См. «Герман нагадала Тимошенко, що кухня — найважливіша жіноча місія». ТСН, 1 февраля 2010. (http://tsn.ua/ukrayina/german-nagadala-timoshenko-shcho-kuhnya-naivazhli...)

[14] Colton, «The Aligning Election of 2010.»

[15] Тимошенко также не удалось получить поддержку потенциальных избирателей, которые проголосовали за «оранжевого» кандидата на юге и востоке страны. На предыдущих президентских выборах, 1 млн. избирателей юга и 1,6 миллиона на востокеподдержали Ющенко. Для сравнения, в 2010 г., 750 000 и 1,4 млн. избирателей соответственно проголосовал за Тимошенко. Почти полмиллиона украинцев не поддержали Тимошенко на президентских выборах. Помня о том, что Янукович потерял около миллиона голосов на юге и востоке Украины, Тимошенко смогла бы его опередить, получив достаточную поддержку оранжевого электората на западе и в центре.

[16] Так же, как во время третьего тура в 2004 г., мужчины значительно охотнее голосовали против обоих кандидатов во втором туре в 2010 г.

[17] Анализ экзит-поллов 2004 г., проведенный Хмелько и Оксамытной показывает статистически значимы й гендерный разрыв как по стране в целом, так и по регионам в ходе третьего тура. Ющенко пользуется значительное преимущество среди мужчин. В целом, на 5% больше мужчин, чем женщин проголосовали за Виктора Ющенко (59,6% против 54,3%), и почти на 6% больше — за Виктора Януковича (43,5% и 37,9% соответственно). В западных и центральных регионах страны, разница между уровнями поддержки этих кандидатов мужчинами и женщинами была меньше 1%. Однако, в южных и восточных регионах наблюдались гендерные различия, которые были статистически значимым. На юге Украины за Ющенко проголосовали на 6% больше мужчин, чем (36,2% и 30,2%), в то время за Януковича, наоборот, на 6% больше женщин (66,7% и 60,5%). Кроме того, на востоке голоса Ющенко отдали 16,0% мужчин и 12,1% женщин (разница составляет немногим более 4%), а 86,0% женщин и 81,4% — за Януковича (разница — почти 5%). В сущности, Янукович получил большую поддержку женщин в обоих регионах. См. V. Khmelko and S. Oksamytna, «Regional Divisions of Ukraine in the 2004 Presidential Elections: Gender, Age and Educational Effects of Electoral Preferences» (Paper presented at the First Annual Danyliw Research Seminar, University of Ottawa, Canada, 2005).

[18] S. Birch, Elections and Democratization in Ukraine (New York, NY: St. Martin’s, 2000).

[19] См. «Азаров: проводити реформи — не жіноча справа». УНИАН, 19 марта 2010 г. (http://www.unian.net/ukr/news/news-368344.html)

[20] См. «Реформи — не жіноча справа?» Infoporn, 31 марта 2010 гЮ (http://infoporn.org.ua/2010/03/31/reformy__ne_zhnocha_sprava_)

[21] P. D. Almeida, «Opportunity Organizations and Threat-Induced Contention: Protest Waves in Authoritarian Settings» American Journal of Sociology 109:2(2003): 345–400; R. L. Einwohner, «Identity Work and Collective Action in a Repressive Context: Jewish Resistance on the ‘Aryan Side’ of the Warsaw Ghetto,» Social Problems 53:1(2006): 38–56; M. Loveman, «High-Risk Collective Action: Defending Human Rights in Chile, Uruguay, and Argentina,» American Journal of Sociology 104:2(1998): 477–525; K. Schock, «People Power and Political Opportunities: Social Movement Mobilization and Outcomes in the Philippines and Burma» Social Problems 46:3(1999): 355–75; D. Trevizo, «Dispersed Communist Networks and Grassroots Leadership of Peasant Revolts in Mexico» Sociological Perspectives 45:3(2002): 285–315; и J. S. Viterna, «Pulled, Pushed, and Persuaded: Explaining Women’s Mobilization into the Salvadoran Guerrilla Army» American Journal of Sociology 112:1(2006): 1–45.

[22] S. Pfaff, «Collective Identity and Informal Groups in Revolutionary Mobilization: East Germany in 1989» Social Forces 75:1(1996): 91–117.

[23] R. V. Gould, Insurgent Identities: Class, Community, and Protest in Paris from 1848 to the Commune (Chicago, IL: University of Chicago Press, 1995), 13.

[24] V. Bunce and S. Wolchik, «International Diffusion and Postcommunist Electoral Revolutions,» Communist and Post-Communist Studies 39:3(2006): 283–304; и T. Kuzio, «Civil Society, Youth and Societal Mobilization in Democratic Revolutions» Communist & Post-Communist Studies 39:3(2006): 365–86.

[25] J. C. Jenkins, «Resource Mobilization Theory and the Study of Social-Movements,» Annual Review of Sociology 9(1983): 527-53; Sidney Tarrow, Power in Movement: Social Movements and Contentious Politics (New York: Cambridge University Press, 1998).

[26] И на востоке и на западе, студенты приняли участие в избирательной кампании, а потом в акциях протеста. В восточной Украине студенты также составляли основной контингент представителей Ющенко, наблюдателями или проводивших экзит-поллы на местных избирательных участках (А. Грицак, этнографические заметки исследований, декабрь 2004 г.).(A. Hrycak, ethnographic research notes, December 2004).

[27] McAdam, «Recruitment to High-Risk Activism: The Case of Freedom Summer,» American Journal of Sociology 92 (1986): 64–90; and A. Schussman and S. A. Soule, «Process and Protest: Accounting for Individual Protest Participation,» Social Forces 84:2(2005): 1083–1108.

[28] McAdam, «Recruitment to High-Risk Activism» 70.

[29] Loveman, «High-Risk Collective Action»; and S. Pfaff, Exit-Voice Dynamics and the Collapse of East Germany: The Crisis of Leninism and the Revolution of 1989 (Durham, NC: Duke University Press, 2006).

Впервыеопубликовано: East European Politics and Societies. 2011. Vol. 25. No. 1. Перевод осуществлен с согласия редакции и авторизирован Автором.

Перевела с английского Вера Холмогорова

Сохранить/Опубликовать ссылку на материал:

Сюжеты

Разделы

Поиск

Рубрики

«Оранжевая принцесса» борется за трон президента

Социальные сети

Редакция