Что останется после нефти

распечатать

Примечательная вещь: чем сложнее и непонятнее с виду тема, тем более заполнен белый зал киевского Дома ученых. Уж сколько народу набилось послушать про тайны палеонтологии от россиянина Кирилла Еськова — до сих пор не забудешь, как смотришь в коридор, а там все люди, люди, стоят. А вчера мы вместе с нашими слушателями решили разобраться в проблеме продажи сельскохозяйственной земли. Торопишься на лекцию и, стыдно признаться, думаешь: хорошо, если ее решили продавать, то раньше, значит, запрещено было. А почему? С сельскохозяйственной землей-то все более-менее понятно: эх, огурчики-помидорчики... А дальше? Любопытно.

Помочь разобраться пригласили специалиста из Франции, советника правления банка Credit Agricole Жан-Жака Эрве. Впрочем, месье Эрве хоть и специалист французский, украинских реалий и проблем  вовсе не чужд: приходилось ему консультировать по сельскохозяйственным вопросам и наше правительство. Да и русским языком гость, надо заметить, владеет просто превосходно, даже немного украшая его фирменным французским произношением.

Однако, этого не произойдет. Отмена моратория на продажу аграрных угодий приведет, по мнению лектора, не к процветанию и благоденствию, а к тому, что землю немедленно купят спекулянты для последующей перепродажи... «Это (отмена моратория - "Полiт.ua") мечта наивных воров», — заметил Жан-Жак Эрве. А после этого немедленно встает следующая проблема: какие иностранные инвесторы согласятся вкладывать свои деньги в украинское сельское хозяйство, когда не понятно, у кого и на каком основании они приобретают угодья... Страна хоть и действительно богата ресурсами, сомнений нет, и вкладывать есть куда (сейчас суммарный объем иностранных инвестиций в аграрный сектор составляет примерно $2,5 млрд. в год, когда по оценкам экспертов для нормального развития необходимо $50–80 млрд.) но при наличии такой правовой неопределенности они «скорее будут инвестировать в какую-нибудь Бразилию». «Если не будет возможности инвестировать в Украину, то есть и другие страны с потенциалом», — подчеркнул гость публичных лекций «Полiт.ua».

По словам Эрве, власть должна действовать осторожнее: не разрешая свободную продажу земли, тем не менее, законодательно упростить процедуру ее аренды фермерами. В пример франзуский специалист привел послевоенную политику Шарля де Голля, когда тот передал фермерам права восьмилетнего пользования землей с возможностью продления. Однако, право это давалось только тем, кто лично готов был на этой земле работать. В Украине, — сказал Эрве, — следовало бы дать возможность арендовать землю желающим на ней работать на 10 лет. «Если мы 10–15 лет будем работать по такой схеме, то у нас появится возможность сформировать и рынок земли», — добавил он.

Однако не только: главное — появятся люди, которые могут и хотят работать на земле. По сути, сейчас в стране огромное количество людей, которые ничего не получили от советской власти, разве что ржавый трактор да плохие семена, с которыми они не знают, что делать... «Все думают о земле только как о собственности, о том, что ее можно продать, — посетовал Жан-Жак Эрве, — Но это не так, земля — это часть жизни.»

Французский эксперт напомнил, что земля — это один из немногих восполняемых ресурсов. Что будет, когда закончится нефть, газ, уголь — до возобновления запасов должны пройти миллионны лет. Земля же, при бережном ее использовании, может позволять человеку использовать ее всегда.

Впрочем, несмотря на то, что доводы месье Эрве с виду показались понятными, спор после лекции оказался нешуточным: некоторые гости взялись выяснять, почему это иностранный специалист приехал в Киев и взялся советовать, что продавать, а что нет, и никак не хотели соглашаться, что идея-то его прямо обратна. А в конце зала тем временем сидели банкиры, юристы и даже один агроном, пытавшиеся выяснить конкретные и крайне прикладные вещи.

– Да какое у нас может быть сельское хозяйство, когда у нас голодомор был, — судачили гости лекции, разбредаясь по темной Владирской.

...И напоследок — маленькая тайна, которую тоже рассказали на лекции: гречка-то в стране, оказывается, есть.