Сергей Дьяченко: «На украинских ГТЭС не было серьезных аварий»

27 апреля 2011, 10:41

Вопросы газовой энергетики в программе «Без кордонів» — совместном проекте радио Эра FM и радиокомпании «Голос России» — обсуждали с экспертом по энергетике  центра Разумкова Сергеем Дьяченко.

 

Разговор начался со статистики, поскольку вокруг газа так много шума, что рядовые граждане, по мнению ведущей,  Ирины Главацкой, уже перестают понимать ситуацию. Эксперт рассказал, что было время, когда Украина потребляла 70 млрд. кубов газа, были времена, когда и 78, но это все — начало 90-х, когда по инерции использовался дешевый газ там, где это было запланировано еще при Советском союзе. Сейчас же потребление газа сократилось до 50 млрд. кубов, но это кризисный уровень, поскольку резко упало промышленное потребление и газ практически не используется в электроэнергетике. В целом, сейчас около 18 млрд. кубов потребляет население, коммуналка — 10 млрд., то есть — это предприятия теплокоммунэнерго.  Ведущая уточнила, сколько у нас добывается собственного газа. «Двадцать один миллиард, — ответил Дьяченко, — более двух миллиардов из них добывают частные компании», ведущая отметила, что такие цифры навевают на размышления по поводу того, что население обеспечено собственным газом, тогда энергетическая безопасность касается исключительно частных компаний и народу вовсе не следует вовлекаться во все «газовые» вопросы.

 

Эксперт по энергетике возразил, что это не совсем так. Хотя потребности населения можно покрыть не только за счет собственного газа, но газа государственного, однако газовый вопрос напрямую касается всего населения Украины. Поскольку сегодня  процентов 50 экспорта — это металлурги с химиками, и если для них цена на газ будет неконкурентной и они одновременно остановятся — страна рухнет, рухнет экономика. На вопрос ведущей, не стоит ли ликвидировать большие предприятия или модернизировать их, Дьяченко ответил: «Это очень тонкий вопрос. Энергоемкость ВВП в четыре раза превышает мировой стандарт. Но из-за чего? Из-за структуры промышленности, которая нам досталась в наследство. У нас энергоемкость металлургических и химических предприятий отстает от мировых стандартов гораздо меньше, они потребляют газа выше мировых норм процентов на 30%. Но, имея такие объемы энергоемкой промышленности, государство просто обязано заниматься гарантией обеспечения их топливом. Сейчас ситуация упростилась в связи с мировым кризисом, поскольку упало потребление газа и в России профицит, но еще 3–4 года активно велась дискуссия о темпах роста потребления газа». Европа, например, ежегодно удваивала показатели потребления. Кроме того, для тепловой энергетики, газ — лучшее топливо с точки зрения Киотского протокола — наименьшее количество выбросов.

 

«Знаете, моим первым заданием в  Минтопливэнерго было сравнение себестоимости 1 кВт энергии, полученной на собственном угле, импортном угле, газе и мазутном топливе, — рассказал Дьяченко, — Что получилось? На тот момент, чтобы вы понимали ситуацию с газом, мы брали 30 млрд. кубометров у Газпрома в счет транзита и докупали необходимые объемы у ИТЕРы за 60 долларов за тысячу, это конец 2000 — начало 2001 года. Расчеты показали, что уголь, если пересчитывать через уловное топливо, один к одному — наше и импортное, качество выравнивало цену полностью, а на газе было на 20% дороже. О мазуте и говорить не стоит, потому что это все равно, что на золоте работать. Но это все тепловые электростанции, в теплоэлектроцентралях немного другая экономика. Европа может себе позволить обогреваться газом, потому что таким образом она оплачивает здоровье людей».

 

Главацкая поинтересовалась состоянием нашей газотранспортной системы, поскольку строилась она в 70–80-е годы прошлого столетия, и ничего кардинального в этой отрасли с тех пор не происходило, но замена труб, оборудования наверняка необходима. Эксперт ответил: «Нафтогаз ежегодно выделяет около двух миллиардов гривен на модернизацию. У нас сейчас одна из самых современных систем технической связи на газопроводах. У нас не проводился полноценный технический аудит, однако, в неплохом состоянии, по мнению многих специалистов, линейная часть. У нас устарели компрессорные станции, это факт. Их с 60-х годов латают, но сейчас есть один из вариантов проекта увеличения пропускной способности на 20%  только за счет модернизации компрессорных станций. Это не такие большие деньги и Украина вкладывает достаточное большие средства, и, если бы в Трансгаза не отнимали эти деньги, а мы берем уже около 3 млрд. за транзит, часть которых могла бы выделяться на модернизацию, мы бы не говорили о привлечении специальных средств. Вопрос о модернизации возник, когда увеличивались объемы поставок газа в Европу. Сначала ставили вопросы о совместной эксплуатации, потом возник вопрос об обходных газопроводах, то есть речь, прежде всего, шла об увеличении объемов. Показателем состояния оборудования может служить то, что на украинских ГТЭС не было серьезных аварий». Что касается вопроса транзита, то 3 млрд. для страны с ВВП около 90 млрд., то наверняка не будет крахом экономики потеря такого дохода, это деньги, несомненно большие для Украины, но катастрофы не будет. Есть и другая сторона вопроса – рентабельность, то есть минимальный объем газа, который должен проходить через трубопроводную систему, чтобы она банально была рентабельной. Если мы достигнем нижней точки объемов, нам нужно будет, либо поднимать тариф, либо придерживаться этого объема.

 

Также, по просьбе ведущей, Дьяченко прокомментировал добычу сланцевых газов в Украине: «Добыча сланцевых газов принципиально другая, чем других газоносных пород. Революция в Штатах по добыче сланцевого газа связана с технологией гидроразрыва пород, но такая технология небезопасна. Нужно набурить большое количество скважин, потом порода размывается специальным раствором, который может нарушить водный баланс, он может попасть в грунтовые воды и ухудшить их качество. Так же при изменении водного режима пожжет произойти проседание. Если это происходит вдалеке от населенных пунктов, то никаких проблем нет, поэтому в Америке это вполне возможно, в Европе же совсем другая картина. Поэтому в Европе большое внимание уделяется мерам, которые позволили бы решить экологические вопросы. «Я думаю, что в Карпатском регионе, а это наиболее вероятное место залежей сланцевого газа, будут добывать, то эти проблемы можно решить, но у Украины хорошие перспективы добычи природного газа», — добавил Дьяченко.

 

Главацкая спросила о том, есть ли под Змеиным остовом, вокруг которого так много разговоров велось в прессе, газ. На что гость студии ответил, что газ, безусловно, есть, и это самое перспективное место добычи газа, но там есть проблемы. Мы можем проводить добычу на глубине не более 70 метров, а для установки глубоководных платформ у нас нет технологий. Серьезные наземные компании осторожно относятся к заходу сюда, но Шелл и Эксон ведут переговоры. С точки зрения нашей страны было бы лучше, если бы они брали участки еще не разведанные, поскольку разведка — большая проблема для Украины. Финансирование падает, а для того, чтобы продолжать добычу, нужно, чтобы прирост обнаруженных месторождений был равен добыче, а у нас добыча упала на 4%, только потому, что мы выработали залежи. Правда, был промежуток времени, когда мы начали  наращивать запасы — с начала 2000 и до 2007 года. Сейчас же наблюдается спад. Чтобы держать добычу на сегодняшнем уровне, потребуется 1,5 млрд. долларов ежегодных инвестиций.

 

Ведущая попросила рассказать о формуле установления цен на газ. Дьяченко пояснил, что у каждой страны — своя формула. Теоретически расчеты производятся следующим образом: создается корзина конкурентных топлив, делаются расчеты через уловное топливо, но у нас это делается как-то не так. Теоретически, утверждается, что это рыночный подход, но у нас мазутом энергетика вообще не пользуется. «Наши теплоцентрали переходят на уголь, какая тут может быть конкуренция, скорее всего, торг по газу был совсем в другой плоскости», — сказал эксперт.

 

Главацкая поинтересовалась, насколько выгодна и перспективна для Украины переработка газа, на что Дьяченко заметил, что для нас развитие газоемких производств невыгодно. Это могут делать страны, у которых есть доступ к дешевому ресурсу. Украине же нужно менять структуру промышленности, а газоемкие производства пусть разрабатывает Россия и Казахстан. «Я не могу понять, как можно сделать то, к чему призывает Путин — объединить атомную и газовую энергетику, — это будет поглощение, а не объединение», — высказал мнение эксперт. Нужно понимать какие социальные функции сейчас выполняет Нефтегаз, как поступать с долгами, устарелой инфраструктурой, множеством нерентабельных производств, все эти проблемы не могут быть решены на партнерских условиях. «Поэтому, когда говорят об этом, я вижу кучу популизма и нерешенных проблем, почему бы лучше не реализовать проект совместной подачи электроэнергии в Европу?»