Вулканам вопреки

распечатать

Попробуйте провести дома простой эксперимент: возьмите проволоку и хорошенько её крутите, мните, комкайте — в общем, глумитесь в своё удовольствие. Затем положите в горячую воду и ждите, когда она «забудет» всё, что вы с ней творили, и вернётся в изначально прямое и ровное состояние. Ждёте? Не выходит? Странно, а на лекции Артёма Оганова  в Доме учёных почему-то получилось…  Дело видимо, в проволоке. Или в Оганове?

Как оказалось, проволка — из  нитинола, — сплава, обладающего «памятью», а с виду простой тридцатипятилетний  парень — страшно представить — оказался профессором Стонибрукского университета (Нью-Йорк), адъюнкт-профессором  МГУ, почетным профессором Гуйлиньского университета Электронных Технологий (Китай) и пр.

Вот и лекция случилась  «не академическая»: сидишь, разинув рот и удивляешься чудесам, которые всё «чудесатее и чудесатее». Вот по рядам пустили волшебный камушек кордеирит, на который с одной стороны посмотришь — вроде топаз дымчатый, а с другой — подобен аметисту — фиолетовый! Вот на экране разворачивается триллер: как, сначала размножая, а затем отстреливая кенгуру, найти Эверест. Вот лектор странным образом преображается в Макса фон Лауэ (Нобелевского лауреата, между прочим), а девушка Ярослава — сразу в двух студентов (Фридриха и Книппинга), — и все присутствующие наблюдают воочию чудо — явление дифракции. Аудитория не верила своим глазам, глядя на кусочек — кремнизионный аэрогель — материал, который  легче газа. А как увлечённо все следили за детективным перипетиями по разоблачению бора — элемента, который, по словам профессора,  «всё время делает подножки»! Что ж, ему виднее… Или вот натрий — идеальный металл, а не так уж и прост, оказывается. Выяснилось, что если на него хорошенько надавить (гигапаскалей этак 200, это приблизительно 400 слонов, приложенных к площади дамской туфельки), то металл натрий станет подобен рубину — красным и прозрачным. Правда, если давление снять, он вернётся в привычное идеально-металлическое состояние.

Или вот — каркасные материалы-ловушки. Оказывается, на океанском шельфе имеются запасы гидрата метана — «горящего льда», которые превышают запасы чистого природного газа, только вот беда — из этих «ловушек» добывать метан человек ещё не научился. А научится — и энергетический кризис будет нипочём!

«Знания о свойствах материалов могут спасти вам жизнь» — предупреждает Оганов.  Даже если достоверно не известно, действительно ли ртуть сделала безумным Ивана Грозного, а свинец сотворил из римских императоров  нелюдей, даже если не оловянные пуговицы погубили Наполеона, то факт гибели  экспедиции капитана Скотта из-за незнания коварного поведения олова при низких температурах неоспорим.

Итак, свойства материалов знать иногда просто жизненно необходимо, а лучше — самим ими управлять, создавая материалы с нужными и прогнозированными свойствами.

«Основным свойством  вещества является его структура», — утверждает Оганов и признается, что ещё несколько лет назад ответом на вопрос, возможно ли прогнозировать структуру новых веществ, любой представитель научного мира ответил бы решительным и однозначным «нет». Но так было в научном мире до Оганова, вернее до его эволюционного (собственно даже — революционного  метода). Кстати, сперва присутствующие прочитали его название как положенно, «по-заграничному» — «Айспекс». Оказалось всё проще — «Успех», вот как после года труда назвали свой метод Оганов со товарищи.

«При применении эволюционного метода можна наблюдать, как из хаоса рождается порядок. Расчёт сам определяет, куда ему идти», — рассказал присутствующим профессор.

Не менее поразило аудиторию не только то, что делает Артём Оганов, но и то, как, — а вернее, в каких условиях он это делает. Как поделился с нами учёный, его лаборатория оборудована по последнему писку науки: гамак (для чтения научной литературы, а вы для чего подумали?), велотренажёр, боксёрская груша (чтоб не срываться на коллегах, видимо), пять кроватей (для послеобеденного сна, что для учёных со времён Менделеева, — святое).

Кстати, о своих сотрудниках Оганов не забыл, и всех их заочно представил, а родители одного из них — Андрия Ляхова даже присутствовали в зале.

Вопрос возник и по существу — а как обозвать людей, занимающихся столь странным делом?
«Вы меня представили как химика, — и я не возражал, в другой раз представляют как физика, — и я тоже не возражаю, часто меня представляю как материаловеда, — я снова не возражаю, и минералогом называют, и  геологом, и геофизиком, и планетологом, орнитологом ещё только не называли. Я сам себя называют кристаллографом» — ответил Оганов.  Ведь «подавляющее большинство веществ — либо кристаллы, либо полимеры».

Кстати, к концу лекции у большинства присутствующих сложилось стойкое убеждение, что ещё одной специализацией профессора Оганова является  чтение  научно-популярных лекций, ведь по словам присутствующего филолога  слишком мастерски он употреблял метафоры, образы, и даже суперлативы. Увы, впечатление оказалось обманчивым, как признался лектор, это его 151-я лекция, но одна из весьма немногих прочитанных им популярных лекций, а на русском языке и вовсе  третья-четвёртая.

Что ж, присутствующие получили два часа редкого удовольствия, во время которого судорожно вспоминали полузабытое слово Эйяфьятлайокудль, чтобы помянуть его «незлим тихим словом». Если бы не это исландское чудо, эту чудесную лекцию мы бы имели удовольствие слышать, — и видеть! — ещё год назад. В редакции «Полит.ua» до сих пор висит афиша несостоявшейся лекции 21 апреля 2010 года, с которой улыбается Оганов, не прилетевший из-за вулкана.

А в общем, когда — это не столь важно, ведь, как поделился в самом начале лекции Артём Оганов, «самое главное в жизни — жить мечтой!»