Народ против интеллектуалов

распечатать

Поистине "Публичные лекции Полит.ua" не знали ранее такого экспрессивного, эксцентричного и колоритного лектора. "Мой труп еще пригодится истории!" - уверенно заявил Алек Эпштейн - историк и политолог, преподаватель и научный сотрудник Открытого университета Израиля и Центра Чейза Еврейского университета в Иерусалиме, постоянный приглашенный преподаватель Института стран Азии и Африки МГУ, эксперт Института Ближнего Востока.


"Я понимаю, что Израиль вам всем до лампочки", - предварил аудиторию лектор, и все же более двух часов речь шла о роли интеллектуалов в процессе формирования государства и нации на примере израильских интеллектуалов и государства Израиль.  Как историк,  Алек Эпштейн привел множество примеров, которые ему показались релевантными и для Украины, и для России с единой целью – поиском адекватного места интеллектуалов в обществе.


Предают ли свою миссию и, собственно, общество интеллектуалы, оставаясь в "башне из слоновой кости" – задался вопросом лектор. Ведь известно, что интеллектуалы часто способны "зажечь" массы, но абсолютно не способны ими управлять. Поэтому выход интеллектуалов "в народ" может трактоваться как совершенно безответственный поступок. 
«Все идеологии, все, которые существуют в мире, включая нацизм и сталинизм, придуманы интеллектуалами. Рабочие и крестьяне не придумывают идеологий», - подчеркнул Алек Эпштейн.Так должны ли интеллектуалы оставаться в стороне от власти, либо же как раз их хождение во власть и становится причинами катастроф?


Лектор напомнил, что некоторые российские интеллектуалы пожив на Западе, возвращались в СССР и находили себя в объятьях Сталина -  к примеру, - Алексей Толстой, Сергей Прокофьев, Илья Эренбург, Сергей Эфрон - муж Марины Цветаевой, притащивший за собой жену.
 Причина для лектора ясна: просто "интеллектуалам нравятся идеологические проекты, интеллектуалов увлекает построение проектов светлого будущего – более светлого, чем есть на самом деле".

Что же до роли интеллектуалов в становлении и развитии государства Израиль, то тут ситуация несколько отличается, как от украинской, так и от российской - ввиду уникальности самого израильского проекта. 
По убеждению Алека Эпштейна, территория Израиля сложилась совершенно случайно, и на первом этапе создания государства задача интеллектуалов была определяющей – во-первых, легитимизировать эту территорию, во-вторых, «создать народ» для государства. 
До Холокоста, то есть в преддверии 1939 года, еврейское население в мире составляло 18 млн, в то же время в Израиле проживало всего 600 тыс., но при этом до создания государственности в Израиле уже было 3 университета. Впрочем, сложностей у израильских интеллектуалов, и задач, требующих решений, хватало.

В начале израильской государственности целых четыре президента были учеными, которые, естественно, прислушивались к мнению интеллектуалов. Бен-Гурион не имел высшего образования, однако очень много читал сам и с вниманием относился к "людям знания". В то же время, если мнения интеллектуалов шли вразрез с его видением, он, по словам Эпштейна "плевал на интеллектуалов с высокой колокольни". Интеллектуалы звали его в разнообразные идеологические проекты, а он строил национально-демократическое государство. 


После Бен-Гуриона ситуация несколько изменилась. К власти стали приходить практики, которым интеллектуалы были мало интересны. К примеру, Голду Мейер раздражали разговоры о будущем еврейского народа через двадцать лет, в ситуации, когда она не знала, что будет в ближайшие два часа. 
"Друзья, скажем прямо – интеллектуалы не знают, что будет в ближайшие два часа, интеллектуалы - не пожарники. Спроси у интеллектуала: как нам решить проблему ЖКХ? Интеллектуалу сразу же нечего сказать! Как решить проблему пробок они не знают тоже", - признал лектор.


К тому же, по его мнению, в последнее время сформировались серьезные препятствия для конструктивного взаимодействия интеллектуалов и общества. Первое препятствие  - падение авторитета интеллектуалов.
 "На любую точку зрения найдется профессор – было бы желание. И общество понимает, что то, что ты – профессор, ничего не значит", - констатировал Эпштейн.


Вторая проблема - возросшая академизация, которая привела к тому, что работы интеллектуалов никто, кроме них самих не читает. "Никто через это продраться не может. Мы же не в состоянии без сносок написать ничего! У нас очень сложная методология, мы должны всех предшественников упомянуть, какое же социальное влияние мы хотим иметь?" - воскликнул лектор.


"Интеллектуалы формируют интеллигенцию. Интеллектуалы не могут вещать в пустоту. Гражданское общество не может ограничиваться уровнем Наталии Витренко. Нет, если государство – это Виктор Федорович Янукович, то может и Витренко хватит, но в целом этого мало.
 Проблемой являются обе ситуации – как ситуация активной вовлеченности интеллектуалов в общественно-политическую жизнь, так и ситуация сознательного ухода из процесса", - считает Алек Эпштейн.


Кроме того, по его словам, "мы сегодня не видим интеллектуалов во власти". "Общество не любит интеллектуалов и оно не хочет за них голосовать, это печально, но это правда. Интеллектуалы у нас левеют, а общество правеет, в результате интеллектуалы и общество не находят общего языка. Эта вера, что совокупные усилия интеллектуалов формируют головы министров,- это приятно себе польстить. Но это неправда", - заметил Эпштейн.

Причем, эти проблемы характерны как для наших интеллектуалов, так и для израильских. Интеллектуальная элита в Израиле так и не смогла занять подобающее ей место в общественно-политической жизни страны.
 "В стране, созданной "народом книги", «люди книги» влияния не имеют почти никакого. Джорж Стайлер писал, что евреи всегда были "народом книги". Я бы сказал – евреи всегда были народом сносок. Евреи всегда писали комментарии к комментариям комментариев", - добавил Алек Эпштейн.


Кстати, о чем – о чем, а о книгах аудитория во время лекции слышала систематически и неоднократно. Алек Эпштейн – автор 12 книг, первая и последняя из которых изданы в Киеве.


В то же время влиянием книг и дум интеллектуалов на общество Алек Эпштейн отнюдь не обольщается: "Думать, что мы способны спасти мир и перестроить общество,- пожалуй, уже нет. И поэт в России - уже не больше, чем поэт, и не меньше, чем поэт… Он просто - поэт, который бегает по фондам и ищет двадцать копеек, чтобы не умереть с голода. Это, к сожалению, происходит и в Украине, и едва ли нас ждет что-нибудь лучше".