Михаил Нечитайло: "Наша медицина в очень трудном положении"

распечатать

В передаче "Без кордонiв", совместном проекте радио "Эра", проекта "Полiт.ua" и радио "Голос России", принял участие доктор медицинских наук, профессор Михаил Нечитайло. Беседовал Мыкола Вересень. Мы публикуем краткое содержание передачи.

Буквально месяц назад стало известно, что в нашей стране была проведена первая в истории операция в 3D-формате. Чем эта операция отличается от всех прежних достижений хирургии? Что в ней такого уникального?

Дело в том что современная хирургия (я, конечно, говорю с определенной долей субъективизма), как западная, так и отчасти отечественная, подхватила очень многие достижения технического прогресса. И объем оперативных вмешательств, качество операций и срок реабилитации после них во многом зависит и от мастерства хирурга, и обязательно от его технической вооруженности.

Прогрессом стала лапороскопическая хирургия, которая была внедрена в техническую практику порядка 24 лет назад: в 1987 году была выполнена первая операция, сейчас во многих клиниках начинается (или уже идет) хирургическое вмешательство лапороскопического варианта. 

А что такое "лапороскопический вариант"?

Это оперативное вмешательство, которое также называют мини-инвазивным. Минимальная инвазия: через три-четыре разреза вводится в просвет полости (брюшной, грудной, полости таза и т.д.) видео-камера, вводятся инструменты, и под контролем видео-лапороскопа осуществляются оперативные вмешательства, причем, как удаляющий этап операции, так и реконструктивный. Таким образом, это та же операция, что и в отрытом варианте, но преимущества тут несомненные.

Это двухметроное изображение стало целой эпохой в хирургии. Но окзалось, что чистая лапороскопия не все вопросы решает. Есть целый ряд органов, где нужно иметь объемное изображение. И окружающие ткани, да и сам пораженный орган очень хорошо визуализируются при помощи трехмерного изображения. Трехмерное изображение, пожалуй, на порядок увеличивает качество оперативного вмешательства, а следовательно - влияет и на процесс реабилитации, и на процесс выздоровления, и на качество дальнейшей жизни.

Когда вы в первый раз поняли, что можно сделать эту операцию?

Мы в Украине в нашем Институте хирургии и трансплантологии им. А.А. Шалимова первыми в 1993 г. выполнили лапороскопическую операцию, которую тогда еще многие специалисты вообще оценивали неоднозначно. Однако к настоящему времени я и сотрудники моего отдела лапороскопической хирургии обладают опытом более 30 000 операций. Мы обучили многих специалистов на периферии, ежегодно выступаем с докладами на международных конгрессах, и наша школа лапороскопических хирургов считается признанной в мире. не буду особо хвастаться, но она признана. 

Но, естественно, мы, как все люди, которые хотят усовершенствоваться в своей специальности, интресуемся всеми новинками. И вот 3-4 года назад мы услышали о трехмерном изображении. Пожалуй, каждый из нас был в кинотеатрах, и видел безусловные преимущества этого вида изображения. Конечно, определенные сложности есть, поскольку сама по себе лапороскопия (и особенно в 3D-виде) требует определенного навыка работы на расстоянии, когда не смотришь в рану. А хирург, который владеет техникой открытых оперативных вмешательств, он в рану смотреть привык. Потому, конечно, трудности возникают, и определенные навыки надо иметь. Но если врач имеет серьезный опыт в лапороскопии, то сделать "трехмерную" операцию ему будет не так сложно. Во-вторых в последние годы в России и в западных странах есть роботохирургия, которая позволяет в определенных случаях осуществлять вмешательства при помощи робота. Эти операции также выполняются в трехмерном формате, особенно в таких трудных областях как предстательная железа, надпочечники, урологические операции. Но управляет этими роботами, кончено, человек.

Роботохирургия вообще весьма интересная область. Это дистанционная хирургия: оперативные вмешательства выполняются при помощи компьютера на расстоянии. Конечно, это очень дорогое пока "удовольствие", которое требует изменения как технических подходов, так и психологии хирургов, тем не менее за роботохирургией будущее. 

Но если возвращаться к 3D-хирургии - это также скачок, это очень перспективная область лапороскопии, которая позволит расширять объем оперативных вмешательств, улучшая этим самым качество операций. 

То есть, три году назад вы об этом узнали? Как дальше развивались события?

Мы посетили целый ряд конгрессов, посмотрели демонстрационные операции. Были на конгрессах в Москве, в Санкт-Петербурге, были в Техасе, в Венеции и Берлине, где были отдельные доклады по данной области. И это позволило оценить достоинства данного вида оперативных вмешательств, и этого вида техники, что позволило начать лоббировать ее приобретение. 

А сколько эта аппаратура стоит? Миллионы?

В гривнах - да. Как чуть менее миллиона, так и больше, все зависит от комплектации. Но эта аппаратура постоянно усовершенствуется: начиналось все с того, что был шлем, однако в нем было неудобно двигаться, уставала голова. Сейчас это уже специальные очки, которые надевает и видишь 3D-изображение, особых сложностей это уже не причиняет. 

Хотя конечно же при некоторых операциях трехмерное изображение не требуется. Но при отдельных видах - необходимо.

Однако почему вы, купив соответствующее оборудование и приняв решение провести операцию, решили показать ее всему миру? Поясню для тех, кто не знает: ее любой человек мог посмотреть в Интернете.

Наша медицина находится в очень непростом положении. Очень часто хирели настолько задерганы работой, что не имеют возможности почитать что-то более-менее серьезное, не имеют возможности посетить даже мало-мальски важную конференцию. Я не говорю, что они лишены, но ограничены в информации, - и вот к нам в институт пришел новый директор, очень прогрессивный человек, который очень хорошо понимает проблемы хирургии (он одновременно возглавляет Ассоциацию хирургов Украины). И это новшество было вызвано тем, чтобы приблизить информационные технологии. 

Мы, кстати, специально взяли непростые операции, чтобы оказать преимущества этого вида лапороскопии. И я считаю, что это будет на пользу нашей науке, и это поднимет достоинство нашей хирургии, поскольку мы поняли, что находимся в большом мире, и мыслить надо по-новому. 

Конечно, никто не спорит: хирургия, как наука, едина, и Украина имеет колоссальнейшую школу, и мы, ученики Александра Шалимова, ей очень гордимся. Но вместе с тем мы должна совершенствоваться с учетом прогресса.

А вы при этой операции, кстати, волновались сильнее, нежели обычно? Одно дело: вы что-то оперируете, и никто этого не видит, другое - публичная операция.

Не могу сказать, что я не волновался, но когда ты сосредотачиваешься, и когда движения во многом наработаны, то волнение отходит на второй план. Так что и не волновался очень сильно, но и нельзя сказать, что не волновался совсем, что-то среднее. Особенно, когда за тобой следят, и может быть разная оценка, - очень хотелось, чтобы все удалось. 

Даже в лапороскопии есть такое понятие как конверсия, это переход от лапороскопической операции к открытой, и это очень хорошо, когда есть такой отход без ущерба для больного. Хотя в последние годы процент конверсий у нас очень мал: где-то 1,2% - 1,3%. Но очень не хотелось, чтобы именно в этом случае была конверсия. 

Говорят, что на операции присутствовали иностранцы, и они ее высоко оценили?

На операции был я, были мои ученики - сотрудники нашего института. И, да, были специалисты, прежде всего, из ближнего зарубежная - из Грузии, Казахстана, Узбекистана, из России, был очень опытный хирург из Белоруссии. Также были люди из Швейцарии, из Чехии.

Оценки были положительные: как в плане технического обеспечения операционной, так и в информационном плане. Ну, и в смысле профессионального мастерства наших хирургов. 

Когда-то, очень давно, еще в 90-е годы, я говорил с хирургами, и они жаловались, что у нас в отличие от Запада по-прежнему есть проблемы с трансплантациями органов, поскольку эта сфера плохо регулируется законодательно. Так ли это? Что изменилось за это время?

В первую очередь, трудности есть при трансплантации от трупного донора. Все те страны, которые применяют трупное донорство (Италия, Испания, Португалия), - там очень хорошо это отрегулировано законодательно. Законы эти затрагивают буквально все сферы (включая религиозную), вплоть до того, что прописывается, если человек после смерти отдает органы, то он как бы продолжает жить в душах этих людей. У нас это проблема: надо иметь письменное согласие близких родственников. А в некоторых странах, например, существует практика, когда в документы человека вкладывается специальный талончик, что в случае таких-то обстоятельств он завещает свои органы для трансплантации. 

А родственное донорство - оно ограничено, да и чревато проблемами.

Поэтому необходимо, чтобы регулированием этой сферы занялся законодатель. Соответствующий законопроект вносился в Верховную Раду, дважды или трижды, но так и остался без рассмотрения, к сожалению. 

А расскажите, так для общего развития, какие органы современная наука по-прежнему так и не может пересаживать?

Я не слышал о трансплантации мозга. Есть мульвисцеральная трансплантация, когда "единым блоком" меняют легкие, сердце, печень кишечник… Но это единичные операции, они супер-сложные. Меняют печень, почки, меняют легкие, поджелудочную железу… 

Кстати, операция по трансплантации сердца, она технически проще, нежели операция по пересадке печени. И люди после этой операции продолжают нормально жить: есть олимпийские чемпионы с пересаженными сердцами; а недавно в Москве, я читал, прошел футбольный матч между двумя командами, составленными из людей, которым пересадили сердце. Они живут полноценную жизнь и радуются ей.