Львов: ненаписанное

распечатать

Львов – город мастеров.

С такой мыслью просыпаешься в верхнем этаже над улицей Друкарской в 8 утра: методично скребет метла, постукивают какие-то молотки, проезжают по булыжникам мостовой тачки с цементом, шкрябает по стене шпатель…

Размеренно бьют часы на ратуше – в двух шагах Площадь Рынок, Доминиканский собор, Аптека-музей.

Под окном - магазин "Массандра" с барочным Бахусом-фонтаном. Но заходить в него не хочется - кто же пьет во Львове крымские вина?

Рядом с нашим окном  соседка стоит на узком балкончике лестничной клетки, другая, напротив нее, сидит с собачкой на подоконнике – друг до друга подать рукой, но ни первая не обойдет лестничную площадку, чтобы войти, ни вторая не выйдет к ней  – так и беседуют через герань и перильца.

Лестница на самый верхний этаж головокружительная – встаешь на первую деревянную ступеньку и заваливаешься назад, только держись, потому что ступени стерлись от времени и имеют явный наклон вперед и вниз. Это дом 17-го века. Вполне жилой, с водой в кране и электрическим чайником. С детьми, собачками и черными вальяжными котами. Как и большинство домов здесь.

К одиннадцати часам вечера город устает от работы – улицы, как по команде, пустеют, круглосуточно работают всего три ресторана – не загуляешь, не устают, похоже, только таксисты и ДАИ-шники.

В 7 часов утра улицы тоже пустынны, но к 8-ми оживает все и все.

По центру ходят туристы, слышно, преимущественно, польскую речь. На книжном развале под памятником Первопечатнику на Подвальной можно купить за 40 грн. тетрадь с латинскими упражнениями, изданную во Львове в конце XIX века. Задания к упражнениям – по-польски.

Возле кофеен пахнет кофе – по-настоящему, потому что там его варят и пьют, действительно, непрерывно. По площади гуляют барышни в платьях, посаженых на кринолины, с лоточками – днем на лотках леденцы-петушки, вечером – розы. Леденец стоит 10 гривен, роза – 20 – хотя от леденца, кажется, больше проку.

Мастеровитые львовяне с прошлого лета и до сих пор все еще разбирают брусчатку, оттого местами не ходит трамвай и машиной не везде можно проехать. Город подгоняют под «евростандарт» к футбольному чемпионату. В аэропорту тоже вовсю  работают мастера, в следствие чего взлетно-посадочная полоса может принимать ограниченное количество самолетов, и цена билетов на рейс, скажем, из Варшавы, выросла вдвое (круговой билет стоит в районе 800 $ и выше, в мае можно было заказать за 600 $) – так что слетать в сентябре на Львовский Форум издателей из Европы, из России, да и из Киева – дорогое удовольствие.

Но мы все равно полетим и поедем.

Тем более, что в центре открылись новые кафе – с бесплатным WI-FI и удивительно хорошей кухней, правда, с  неторопливым обслуживанием («Во Львове ничего не делается быстро», - гордо улыбается львовянин). И точно - долго ждем такси от Католического университета, солнце припекает, водитель не может выговорить название улицы Свенцицкого.

Даже часы специальные существуют, для "львовского времени"

В процессе подготовки к участию в XVIII Форуме издателей, с целью рекогносцировки заходим во Дворец Искусств.

К своему удивлению, кроме выставки польских акварелей в углу на втором этаже мы обнаружили «народный» музей Тараса Шевченко.

Народный он потому, что собран из подарков галичан: там есть значки, марки, конверты с изображением Шевченко, небольшое собрание «Кобзарей» разных изданий, вазочки, плакаты, открытки. Среди них есть примечательные: суровый Тарас указывает на зрителя пальцем, на манер агитационного красноармейца, и подпись «Чи твої діти говорять моєю мовою?»

Больше всего места занимают картины, подаренные художниками – шевченковские места, хаты, церкви, Летний сад и среднеазиатские пески. Несколько, кажется,  талантливых картин, много обыкновенных. «Нам, галичанам, не нужно объяснять, что Шевченко был пророком. А какой власти нужны пророки? Никакой, ни прошлой, ни современной», - вздыхает экскурсовод маленького музея, - «Почему-то никто не пишет о том, что, когда вскрывали его могилу, обнаружили, что он нетленный – не опровергают, не исследуют… Запишитесь, пожалуйста, в книге посетителей».

С чувством уважения к чужому вдохновенному труду выходим из музея под дождь.

Самая львовская погода – дождь. Обаяние города – в этих дождях, в неподновленных, незакрашенных домах, в тенях разрушенных зданий, отпечатавшихся на стенах, в деревянных ступенях, в неторопливой работе, говорливых рынках, многоязыких и разнообразных надписях… В невозможной какой-то литературности – ходишь по городу, как по страницам очень знакомого, но еще не читанного (не написанного?) романа. Хотя, «Город мастеров» - это, кажется, романтическая революционная сказка.

Витрина магазина на площади Мицкевича

Кстати, о книгах. Укрывшись от дождя под навесом на летней террасе, в ресторанчике на Площади Рынок сидят замечательный российский писатель и три львовских профессора. Разговор неторопливый, ужасно интересный, уловить его обрывки – уже большая удача. «Русины это не этническое понятие, русин здесь – христианин восточного обряда», «…можно было и уехать, а Львов – это для удовольствия», «…договорились так, что в смешанных браках между греко-католиками и римо-католиками, девочек записывают по матери, а мальчиков – по отцу…», «Это же прекрасно, что оно все некрашеное – бери и снимай!», «…но нет формулы, ради которой едут…», «Из выпускников 4-ой школы вышло много писателей», «…английский они учили, чтобы отличаться от остальных…», «Поэтому существует несколько львовских дискурсов…», «Такое наречие называется «гвара»», «… для них это романтика батяров – благородных хулиганов и пьяниц…», «…говорили даже, что это проект ФСБ…», «…могли бы приезжать сюда, а не в какую-нибудь Анталию», «Так никто же, кроме вас, не напишет!». (Беседу Бориса Акунина с историками Ярославом Грицаком, Николаем Павлшиным, переводчиком Андреем Павлишиным и шпионами от «Полiт.ua» вкратце изложил в своем блоге пан Ярослав).

А мы порадовались непревзойденным львовским десертам, особенно «Малиновой спокусе», и перешли от респектабельного «Кентавра» к оснащенному вай-фаем рабочему месту в кафе «Black coffee» (кухня на «отлично», но обслуживание по вечерам – медленней, чем на Сретенке). Там можно поработать, а потом выпить с президентом Форума издателей пани Александрой Коваль по бокалу грузинского вина (итальянского бокал не нальют, можно взять только бутылку).

Ратуша, каплычка, Ставропигийская, Староеврейская, дом с Драконом, длинный проходной двор, тени разрушенных синагог, осыпающийся Арсенал, Валовая, Подвальная, Армянская, Друкарская… Прощальный круг по центру города.

"Лестница Иакова" на крыше

Чье-то бумажное сердце осталось на тротуаре.

Мы-то еще приедем сюда в сентябре.

Работать и дописывать свой бесконечный роман.