Что дала независимость украинцам и белоруссам?

распечатать

Данная статья был впервые опубликована в издании Nowa Europa Wschodnia. Публикуется с разрешения редакции.

В конце августа Белоруссия и Украина будут праздновать двадцатилетие провозглашения независимости. Не теряя из поля зрения украинские „трудности” с демократией и рост авторитаризма в Белоруссии, постараемся в эти юбилейные дни все же задуматься над двумя основными вопросами: что дали украинцам и белоруссам двадцать лет независимости, и что их независимость значила для Польши?

Не устанавливая демократию и не закрепляя верховенство права - в западном их понимании, независимость дала возможность заниматься строительством собственного государства, которое - с перспективы двадцати лет существования - отличается прочностью и стабильностью. Украину и Белоруссию не назовешь временными образованиями, и они будут, как можно судить, соседями Польши еще долгие десятилетия.

Суверенитет обоих восточных соседей с самого начала был (и остается таковой поныне) для Польши тестом на независимость внешней политики и на мужество в формировании и реализации долгосрочных политических проектов. С этой точки зрения важно вспомнить и оценить, как быстро Польша признала независимость Украины, насколько Варшава была заинтересована в разрешении политического конфликта во время Ораженжевой революции, в разробке и реализации проекта Восточного партнерства.

И в ближайшее десятилетие стремление Украины и Белоруссии к интеграции с Западом будет оставаться стратегическим вызовом для польской внешней политики.

Независимость - хлопотный подарок судьбы? 

Отношение украинцев и белоруссов к независимости их государств было достаточно непростым в самом ее начале, весьма неоднозначным оно остается и поныне. Независимость не была установлена, добыта усилиями всего народа и его элит. Она была скорее результатом определенной исторической коньюнктуры, эффектом дезинтеграционных процессов в бывшем СССР, а также личными расчетами белорусской и украинской коммунистических номенклатур, - при поддержке общества и активных, хотя и относительно слабых, демократических сил. Этот факт имеет большое значение. Он позволяет понять, почему большинство жителей Украины и Белоруссии не воспринимает независимость своих государств, - которая им самим недорого обошлась, - как самостоятельную ценность, стоящую выше прочих. Она скорее является ценностью относительной и в каком-то смысле второстепенной: она воспринимается позитивно в случае, если случит укреплению других ценностей, таких как личное и семейное благополучие, экономическое развитие страны страны или региона, социальной стабильности.

Одним из наиболее важных итогов полученной подобным образом независимости является отсутствие смены правящей элиты. Независимыми Украиной и Белоруссией правили и правят, за редким исключением, выходцы из коммунистической номенклатуры, первые карьерные шаги которых пришлись на советское время. Это определяет их ментальные горизонты: зачастую позитивное восприятие советского прошлого, нежелание или неспособность мыслить в категориях общественного блага, сочетающееся с покорностью (особенно это касается украинских элит) по отношению к бывшей метрополии - Москве.

Двадцать лет государственности

24 августа 1991 года Верховный совет Украинской ССР, а днем позднее - Белорусской ССР провозгласили акты о суверенитете. Таким образом Украина и Белоруссия отмечают двадцатилетие независимой государственности. Есть ли жителей обеих стран поводы для радости и гордости или, скорее, для грусти? Что дала независимость нашим соседям

В первую очередь стоит сказать чего она не дала. Украине она так и не принесла консолидированной демократии, а Белоруссии - демократии вовсе. Не Днепре демократия дала избирательные права гражданину, однако государство оставило его совершенно безоружным перед лицом корумпированной демократии и продажных судов. В Белоруссии местный постсоветский авторитаризм не обеспечивает даже минимального уважения к свободе выбора граждан.

Независимость не дала также настоящего государства. В Белоруссии эффективность государственного аппарата выражается разве что в деятельности силовых структур, направленной на контроль за обществом или репрессии по отношению к противникам властей. Между тем, центральная администрация демонстрирует крайнюю неэффективность, особенно в вопросах управления экономикой. В Украине государство демонстрирует неэффективность в обеспечении основных поребностей граждан, таких как, здравоохранение, не работает в случае стихийных бедствий или эпидемий, бюрократический аппарат неповоротлив и подвержен коррупции. Правового государства в западном его понимании не существует. И в Украине, и в Белоруссии закон подчиняется воле правителей; законотворчество и судебная система используются для борьбы с политическими оппонентами.

Наконец, и это возможно, наиболее существенно, независимость не стала решающим импульсом для ускорения процесса формирования наций, их идентичности. Спустя пятнадцать лет после обретения независимости, - как показывали социологические опросы, проведенные Центром восточных исследований (Ośrodek Studiów Wschodnich) - большинство жителей Белоруссии не были в состоянии объяснить, чем белорус отличается от россиянина, в чем заключается специфика белорусской идентичности. В свою очередь в Украине проект формирования этой идентичности сверху, с учетом исторического опыта как западной, так и восточной частей страны, неумно и несмело реализованный президентом Виктором Ющенко, потерпел неудачу. Разница менталитетов, опыт новейшей истории и ее воприятие оказалась слишком большой.

Однако восприятие независимости наших соседей исключительно через призму упущенных возможностей было бы ошибочным и несправедливым.

Основной ценностью является сам факт продолжительного существования независимого государственного организма, который способствует формированию патриотических взглядов. Во взрослую жизнь вступает первое поколение белоруссов и украинцев, которые родились и выросли в независимых государствах. Для этих людей столицей является не Москва, а Мински или Киев. Этот элемент идентификации с государством является важным и касается не только молодого поколения. Во время проведения несколько лет тому назад встреч с представителями правительственных аналитических центов в Белоруссии, определенная часть респондентов заявила, что работает для белорусского государства; контекст беседы позволял также выявить попытку ее участников дистанцироваться от политики действующего президента. Таким образом, существование независимого государства с его символическими атрибутами - гимном, гербом, столицей, паспортами, - способствует выработке самоидентификации. Молодой житель Минска, Гомеля, Харькова или Киева не задумываясь скажет, что он является белоруссом или украинцем, даже если в последствии для него будет сложно объяснить, что он лично под этим понимает. Не случайно почти три четверти жителей Украины говорят, что гордятся тем, что они украинцы.

Несмотря на то, что независимость не была решающим импульсом для формирования национальной идентичности, она создала однако условия, при которых - с меньшей или большей интенсивностью - этом процесс происходит. В Украине историческая политика Виктора Ющенко привела к восстановлению памяти о Голодоморе 1932-33 гг. как об общем историческом опыте, значимом для всех украинцев. Интересно, что эту тему, в версии менее критичной по отношению к России, продолжил его преемник Виктор Янукович, представляющий другую политическую и историческую точку зрения. Он озаботился, однако, тем, чтобы во время визита в Киев в 2010 г. президент России возложил цветы и поклонился памятнику жертвам Голодомора. В случае с Украиной бесспорной ценностью является то, что независимость создала условия для неограниченной дискусии о спорных моментах украинской истории, усилила интерес к истории в определенных кругах общества. (Отдельный вопрос - это политика в области образования, здесь безусловной проблемой является использование нынешним министром образования советской историографической модели как единственно верной).

В случае с Белоруссией режим стал на страже советской исторической традиции, в которой история Белоруссии начинается фактически с момента появления Белорусской ССР и постоянно переплетается с историей России. Другие точки зрения  на белорусскую историю, опирающиеся на традиции Великого Княжества, может существовать только за пределами официального дискурса и подвергается дискриминации. В этой ситуации обнадеживает только то, что государственная система образования не является „жесткой”, а издательства представляют книги с иной точкой зрения, доступные для заинтересованных студентов.

Независимость создала условия для расширения прав и свобод (и в начале также белоруссов, однако в последствии эта возможность была закрыта руками преизеднта Лукашенко). Проявлением этого стала Оранжевая революция - мирный протест части общества в защиту собственных прав и уваженияк демократическому выбору. Ранее - широкая оппозиция украинцев территориальным претензиям в Керченском проливе.

Независимость означала также - и означает до сих несмотря на границы Шенгена - открытость западному миру. После десятилетий изоляции в условиях тоталитарной системы Запад стал доступным для миллионов украинцев и белоруссов. Это означало возможность узнать о функционировании демократических государств и обществ, в которых действуют иные отношения между государством и гражданином, например, другие условия ведения бизнеса. Это знание является ценным, даже несмотря на то, что - как, например, в Белоруссии - это не может быть применено на практике.

Что независимость Белоруссии и Украины дала Польше?

Распад советской империи, появление независимых Украины и Белоруссии одновременно с интеграцией Польши в западные структуры укрепило безопасность нашего государства. Это, может быть, и очевидная вещь, но ее стоит подчеркнуть, особенно с учетом исторического опыта межвоенного десятилетия: за двадцать лет независимости Украины и Белоруссии не было никаких угроз Польши ни со стороны Киева, ни со стороны Минска; соглашения, заключенные в начале 90-х гг. сняли все вопросы о территориальных спорах (с Белоруссией); времена бывали трудные, но всегда спокойные, никогда не вставал вопрос о приминении силы. Украина является нашим стабильным и дружественным партнером, стремящимся к участию в европейских структурах; также нашим стабильным парнером является Белоруссия. Об этом стоит помнить в разгар вполне понятных дипломатических споров и законных требований в адрес Минска по соблюдению прав человека и демократических принципов.

Независимость Белоруссии и Украины воспринималась... в свете идеи Ежи Гедройца об импульсе для польских политических, культурных и интеллектуальных элит к установлению связей с украинскими и белорусскими партнерами. Это привело, среди прочего, к возвращению в сознание современных поляков истории бывших восточных территорий Речи Посполитой, без опасности реваншизма. Лишь независимость наших соседей дала возможность для ведения исторического диалога (что не означает, что это сделало его легким!)

Наконец, появление на политической карте Белоруссии и Украины открыло естественный путь для активности Польши на Востоке. Это был вызов и испытание для Польши как независимого игрока в международной политике: здесь можно вспомнить о том, как быстро была признана независимость Украины, как и о том, как Варшава была заинтересована в урегулировании конфликта во время Оранжевой революции. Наконец, и сейчас, и в ближайшие годы серьезным вызовом для Польши будет ее способность реализовать долгосрочный проект по сближению восточных соседей с Западом.

С польского перевела Вера Холмогорова