"Я пишу под завывание ветра..."

распечатать

 26 ноября, благодаря проводимым российским послом вечерам, поклонники творчества известного московского писателя, автора собственного литературного жанра "картотеки", Льва Рубинштейна, могли посидеть в тусовочном заведении "Купидон" и послушать любимого автора. 

Многие присутствующие были гостями вчерашнего посольского вечера и имели удовольствие послушать Льва Семеновича в несколько ином качестве: он исполнял песни советских лет, которые сам Рубинштейн называет "советской лирикой". 

Лев Семенович чередовал поэтические и прозаические произведения и зал то хохотал от души, то задумчиво молчал, не взрываясь аплодисментами, сохранял настроение от коротких, емких, безупречных и вызывающих желание думать, думать, думать.

Обстановка довольно странная. С верхнего этажа "Купидона" доносятся ожидаемые звуки, из расположенной рядом с нижним залом кухни все время доносится звонкий бодрый детский голос. За плохо изолирующей дверью проходит свадебная фото сессия, которая неожиданно перестает вспыхивать и зрители слышат необъяснимое громкое шуршание. Рубинштейн тут же комментирует происходящее и реальность отступает. Исчезает вчера и завтра. Уходит что-то полчаса назад важное и "дрожит в руке молодого человека табакерка", и "ну, что ж, я пожалуй пойду. Уходит".  И " нам весело", и "бывают ли у вас, Любочка, такие состояния..."

"Я пишу под завывание ветра... Я пишу под звон стекла" в этом месте официантка услужливо звякает убираемыми со стола бокалами из-под Божоле....

"А сморщенная сарделька на нижней ступеньке эскалатора?"

"Почему он вдруг решил, что именно я знаю, куда подевалась его готовальня?"

Вторя Рубинштейну и передавая состояние зала:

"В тот миг каждым из нас овладело отчетливое чувство, что все страшное и тяжелое во всей нашей жизни ушло безвозвратно".