Во имя

22 декабря 2011, 13:23

О, она сотворена! 


Нет большего счастья, чем узнавать Бога в женщине, всегда особого, личного.
В онтологии женских имен мне открывались три, скрытые флёрами судьбы, умирающей во времени. Я сопричастен им, я их пережил, и если они даны не только родителями, узнаю их обитательниц. 


Погружаясь в имя, чувствуешь рок, смешанный с человеком. Чей смысл сильнее? Иногда и не знаешь, кто ведёт тебя по тёмным переулкам: имя или человек?! 


Есть имена – кальки, наложенные на пространство тезоименитством событий: Вера, Надежда, Любовь, мать их Софья. Приготовь подарки, накрой на стол, с Днём Ангела, с Днем Именин! 
Казалось бы, где еще так не возглавенствовать человеку над пеленой перевода? Однако, просыпаясь после тяжелой и долгой жизни, с удивлением обнаруживаешь, что это была любовь, и что более того, ты знал это с самого начала! Но смысл любви всё-таки известен, если вообще возможно так выразиться.


Что же сулят русскому уху имена, звучащие ирреально простертой в грядущее дланью?

 



Мария.


Мария древнее мира, из колыбели растёт сосна, упираясь в небо звездой дыханья. Ходишь вокруг,  хочешь узнать на ощупь – гладь становится рябью, поверхность отражения – глубиною лица! 


Она современна Богу! 


Она приподнялась над землёй и достигла неба, опираясь на крест материнства. В ней всегда пламенеющий отблеск, и потому это имя – любовь и алтарь! Ждёшь её вечной разлукой, маешься ожиданием, знаешь – успение к сретенью! 


Мария за царскими вратами сокровенна – священная жертва. Я всегда припадаю к ней перед смертью. 


Мария – Маша – домашнее! Мама, сестра, дочь... близкая, неутоленная...


Тише! Разбудишь!.. – Ма-ша!.. горячечный шёпот уменьшительных и ласкательных.

 



Елена. 


Лена роднее! Река, Стикс и Лета, берег последнего земного странствия, мука тоски знания вечности. Нет ничего полноводнее и наполненнее. Ты течешь в ней по долинам мертвых и будущих умерших. Она переплавляет Петрополь в Ленинград!


Пей её, и бойся её, и люби её, и плыви в неё, ибо она оплодотворяет Христа и ослепляет Гомера! И последний её возлюбленный проолифленный глаз на срезе дерева, ставший иконой. 
Если невмоготу, зажги лампаду и стань на колени помолиться. 


Ты видел, как смотрят Елены? Ты можешь спрятаться от этого взгляда?! 


Не важно, кем был Парис – важно, что стало с Троей! 


Там, где кончается жизнь, Мария встречает, а Елена провожает.

 



Оля. 


Оленька и никогда Ольга, Хельга! 


Может быть оттого, что за ту полагалось быть заживо зарытым в чёлне своём в жертву праху мужа ея, мести ея. 


– “Князь наш Мал!” – Россия – тебе мала, святительница! 


Даже страсти твои – северное сияние, кое освящает Олю потусторонним зарением. И она без корней – летит! Одуванчик легкий, светлый, потусторонний! 


И свет так силён, что я обретаю речь, в устах говорящее слово! 


Оля сестра Софии, но Премудрость Божья не от Мира Сего пребывает среди нас легко и бездумно. Не оттого ли она недоступна взору разума человеческого?! 


И я, не понимая тебя, влекусь! 


Что там, в мирах иных, за отражением нашей жизни?! 


Оля так велика, что, вмещая вселенную – бывает ничем! 


Оля – парад-алле! Кровавый плащ корриды... 


Оля – круг “О” судьбы, который катит маленький человечек “Л” – “Я”. 



Мария взглядом милует, Елена соборует, Оля выглядывает!

 



Припадая к корням, слышу стон крон! 


– Что станет?! Что сбудется?! 


Ищу наощупь, темнота ест глаза, как щелочь, имена притягивают, отталкивают! 


Я вспоминаю их после паденья. Лес напоён кровью! 


Не оттого ли, что белый камень в руке – имя?! Держу его и не знаю его, что там?!


Имени плоть, имени мякоть режет скрижаль, уста затворяет! 


Имя моё – ты ли?! 


 


Евгений – это почва и перегной, это скала, на которой высекаю свою судьбу. Онегин во мне – скитание между землей и небом. 


Русский Бог сотворил Евгения в вечном блуде, разрешённом любовью сумасшествия. 


Это преодолевается греческим фундаментом, античной колонной, тягой к порождению, способностью к порождению благородного, возвышенного, гениального. 


Тоже ведь блуд... «высших сфер»! 


То ли ангел за спиной, то ли Купидон над альковом. 


Но благорождённость Евгения разрушается мальчишеством поэта.


Солидность – апофеоз мечты! 


Значит, мальчиком в могильной яме, младенцем, предстоящим Господу! У поэтов отчество, отцово смешивается с Божьим!


Я – Женя! 


И это, как – посвященный жене, женщине первенец. Дательный падеж стал слухом судьбы, формулой бытия.



Боже! Как назвать себя пред Лицом Твоим?!


Кто я, Боже?! 


Ты знаешь!!! 


Чувствую, что “человек” и много и мало! 


В имени есть лицо, за которое Ты держишь ночной холод!

 


***********


Имя имени рознь,


Имя имени пара,


Виноградная гроздь


Вертоградного дара.



 

Что касается уст


Лёгким телом просфоры,


Облетающий куст


Поцелуев – я скоро!



 

Имя, имя в уста!


Хруст объятия в руки!


Пуповина креста,


Белый камень разлуки.


Осень

 

- 01.11.1992 г.


© ЕСИ


http://www.algabriona.ru/


eciarteci@mail.ru