Москва: митинг 24 декабря

распечатать

С самого утра 24 декабря центр Москвы украсился, кроме ёлочек, спецтехникой и усиленными нарядами полиции.
Все прикидывали, сколько на проспекте соберется народу. И долго ли простоят.

Стоять было холодно  - факт.

И дойти до проспекта  было непросто. У нас с коллегой путь от метро "Красные ворота" до места, где мы встали рядом со знакомыми где-то всередине проспекта Сахарова, занял минут 35, не меньше.

На выходе из метро встречали нас интеллигентные люди (среди них знакомые университетские преподаватели), раздавали белые круглые значки – этакие смайлики без лиц. Белые ленточки, так плохо рассмотренные премьером, нам достались уже за пропускными рамками.

Двинулись, прошли 100 метров по Каланчевской – и тут же обнаружилось, что прохода, в общем-то, нет. Тротуар местами выдолблен, из-под земли вынуты какие-то коммуникационные трубы, отгороженные от пешеходов металлическими клетками. В узкий проход (полтора человека в ширину) постепенно пропихивались люди. В основном, прилично одетые. В основном, со следами высшего образования на лице. Дамы в шубках, мужчины, курящие трубку на ходу, молодые люди студенческого вида… Застряли первый раз возле кучи битого асфальта: «Это они нас провоцируют, - хохотнул кто-то в толпе,- чтобы мы уже здесь вооружались». «Граждане, проходите только по тротуару, не выходите на проезжую часть», - неслось из полицейских мегафонов. Несмотря на патологический страх перед толпой, в этой толкучке было не страшно. 

Над головами висел в сером небе вертолет. В его сторону улетали разнообразные воздушные шары. Все всерьез обсуждали, упадет ли, если шарик долетит до винтов.

Следующая серьезная остановка в движении пришлась на особо узкое место, там на столбе кто-то пристроил портрет Вацлава Гавела. «Гавел был бы с нами». В толпе, кстати, немало было портретов покойного чешского президента – официально Россия странно мало почтила его память. А неофициально – в обществе «Мемориал» в день похорон, 23 декабря прошел вечер памяти Гавела – народу было тьма. Говорили очень хорошо, проводили исторические параллели - а как же без них? Думаю, и не только там собирались.

Со стороны метро «Комсомольская» тоже тянулись люди. Все мы застревали на подходах к рамкам. Металлоискатели не могли пропустить всех достаточно оперативно. Так что замерзли и потолкались еще по пути. Сверху – минус 4, под ногами – снежная каша, растоптанная тысячами ног. Официальные 29 тысяч – сомнительно. Даже с нашим плохим глазомером (присматривались вдвоем) – не менее 50-ти тысяч оказалось между нами и эстрадой к 14.30. А через полчаса мы уже были в середине – за нашими спинами собралось столько же, сколько впереди.

Кто-то приехал на велосипеде, и его терпеливо пропускали, давая развернуться и втиснуться. Возле рамок заставили выложить телефоны и фотоаппараты, но вот мой швейцарский ножик и связка ключей в кармане не только не были отняты - даже не "зазвенели".

Просочившись на проспект, мы прошли чуть-чуть, уже хорошо различая речи ораторов, и остановились возле группы знакомых и милых людей, со Львом Рубинштейном в центре.

Дальше уже не шли, а стояли, чуть смещаясь и покачиваясь вместе со всеми.

Знакомых лиц было - как на каком-нибудь большом фестивале, то есть много.

Слушать то, что доносилось с трибуны, честно говоря, было не интересно. Обсуждения списка выступающих и страсти вокруг него, кипевшие накануне, были сильно интереснее. У кого-то были удачные кричалки, кому-то свистели, кому-то слегка аплодировали, наиболее внятными показались выступления Михаила Гельфанда и Ильи Пономарева. Профессиональное выступление Алексея Навального не вызвало прямо уж такого всеобщего воодушевления. А выкрики оратора, выступавшего перед Навальным, просто заставили морщиться тех самых, со следами высшего на лице…

Забавно, что из тех, кто попал на трибуну, пожалуй, один только Кудрин – не блоггер. Все остальные – так или иначе… И на проспекте – люди узнавали друг друга не только "живьем", но и по «аватарам» - не меньше 20 людей, знакомых лично мне только по Фейсбуку, здоровались и дружелюбно улыбались. Социальные сети – страшная сила, а? Вот, где теперь гнездится "четвертая власть", оказывается.

Любопытнее, чем слушать, было наблюдать разнообразие «наглядной агитации». Тема презервативов была раскрыта достаточно –  воспетые В.Путиным, они были нарисованы, упомянуты в надписях, изготовлены из подручных средств и просто надуты в некотором количестве. Были и другие воздушные шары – всех цветов и видов, с разнообразными надписями – как же без них на демонстрации. Были в толпе и флаги – не так много, как на Майдане в 2004 году, но гораздо разнообразнее. Тексты плакатов – разной степени остроумия и изящества – но все, как минимум, с претензией на креативность. И опять же – до невозможности разнообразные. Что говорит как о таланте россиян, так и об отсутствии настоящей  общей организации. На том же Майдане плакаты были пооднообразнее, но и позаметнее, и потолковее. А тут можно было собирать коллекцию:

«Сколько Вовку не корми – все равно не мимими», «Vova – game over», плакат с цитатой из того же Гавела, просто портреты чешского президента, вырезанный из картона академик Сахаров, президент Медведев в образе то ли сперматозоида, то ли добродушного привидения Каспера, Путин – удав, Путин летящий в ракете-презервативе, Русалочка, желающая отдать голос только добровольно, и т.д. Персонажа в шляпе, галстуке и плаще сфотографировали многие агентства – он на зонтик прикрепил свой плакат про вора.

Из окон окрестных домов (тех, что на въезде на проспект) торчали камеры на штативах – кто-то успел подсуетиться и снять квартиру для съемок.

На всем пространстве митинга не работали мобильные телефоны, что заставило поволноваться близких и жутко огорчало журналистов – диктовать новости было невозможно. Коллеги говорят, на Болотной была та же проблема. Но кому-то все-таки удавалось, новости успевали вовремя.

Стоять на месте становилось все холоднее, прыгать – уже тесно. С тоской подумала о валенках, которые привозили и раздавали на том же, помянутом уже, Майдане, натягивая вместо четвертой пары промокших носков на ноги перчатки из ангорки (благо, влезли в сапоги).

Достояв до начинающихся сумерек, встретив человек 60 близких и дальних знакомых, все-таки ушли. Выйти было гораздо легче – в любую боковую улицу выпускали безболезненно, но обратно не пускали.

Странное осталось чувство – вроде, нельзя было не придти, потому что это - история. Все пришедшие  рады были друг другу, чувствовали, что правильно поступают, но совершенно неважно было то, что происходило на эстраде (трибуне) – не во что было вслушиваться, нечего подхватить. Ну, и холодно, опять же. И детей несли на плечах - чем не Первое мая? Шарики, плакаты, портреты, карикатурные враги...

Пошли потом пить вкусную водку и переспрашивать друг у друга «А этот-то, что сказал?» - а вдруг что-то важное мы пропустили? Ну, вдруг?