Заслуженный деятель науки и техники Украины, Лауреат Государственной премии Украины в области науки и техники, доктор технических наук, профессор Леонид Товажнянский уже более 10 работает ректором Национального технического университета «Харьковский политехнический институт». Недавно вуз получил статус «автономного исследовательского университета». Товажнянский рассказал «Полiт.ua», как статус повлияет на работу университета, почему нельзя упразднять ВАК и о том, как повлияло независимое внешнее тестирование на качественный состав студентов. Беседовал Олег Перегон (Харьков).
— Статус «автономный исследовательский вуз» может получить только то учебное заведение, у которого есть возможность творческого роста. Этот статус показывает, что вуз сочетает в себе образование и науку, имеет соответствующую инфраструктуру, высокое качество преподавательского состава, развивает международные связи и так далее. Но и этого недостаточно, чтобы получить такой статус. Претендующие на него вузы должны занимать передовое место в рейтингах Украины. Например, входить в «Топ-200» ЮНЕСКО или иметь высокий рейтинг цитирования группы «Scopus», которая отслеживает издания трудов ученых вуза и количество ссылок на них другими учеными. Это — предпосылки для того, чтобы решить, может ли тот или иной вуз претендовать на такое звание. А еще важно, чтобы студенты заявляли о себе на олимпиадах, показывали высокий уровень. К примеру, сейчас мы с волнением следим за выступлением целого ряда наших студентов на первых-вторых турах олимпиад, проходящих по всему миру. За последние годы более трех десятков «золотых», «серебрянных» и «бронзовых» наград с таких олимпиад привезли воспитанники НТУ «ХПИ», причем и по фундаментальным, и по специальным дисциплинам. Последняя такая награда завоевана совсем недавно — на днях команда нашего вуза по программированию вместе с командой Киевского национального университета представляла Украину на международной олимпиаде в Китае. И заняла 14-е место из ста. Но на уровне Европы наши ребята заняли 3-е место, почему и были приглашены в Китай. Научные студенческие работы — также не раз получали призы, в том числе и международные. В автономном исследовательском вузе обязательно должны учиться не только украинские, но и иностранные студенты. Министерство Образования опубликовало недавно рейтинг, где предпочитают учиться иностранные студенты. В список лидеров вошло 6 учебных заведений, из которых четыре — медицинские, и лишь два — технические. Один из технических — наш, другой — Национальный авиационный университет (Киев). Таких результатов приходится добиваться годами, к примеру, наш вуз занимается подготовкой иностранцев с 1946 года, у нас уже учатся внуки тех, кто прошел обучение когда-то.
Это касается качества подготовки студентов. Но есть требования и к качеству науки. На что она направлена, как она снабжена информационными технологиями, насколько она современна, к примеру, идет ли речь о нанотехнологиях, высоких технологиях машиностроения, стратегических для страны направлений, к примеру, таких как танкостроение, тракторостроение, создание паровых турбин, самолетов, электрогенераторов, систем управления атомными станциями, космических аппаратов. Наш вуз, например, вошел в перечень из четырех высших учебных заведений страны, которым Кабмин поручил готовить специалистов по нанотехнологиям. Именно подобные, актуальные для Украины и для всего мира разработки, могут вывести вуз в разряд «автономных исследовательских». Но претендующий на это звание вуз должен заниматься не только прикладными исследованиями, но и развитием фундаментальной науки. Еще один показатель — Государственные премии. Только за прошлый год сотрудники нашего университета получили три Госпремии. А за последние 10 лет «ХПИ» получил 12 Государственных премий. Но и это — еще не все, что нужно для получения вузом статуса. Нужен международный уровень, международное признание научной базы, наличие контрактов с предприятиями не только Украины, но и зарубежья. Покажу на примере «ХПИ»: у нас есть сейчас заказ на проведение разработок от «Боинга», «Самсунга», ряда других зарубежных фирм. Нашим заказчиком стал Китайский аэрокосмический комплекс, российские государственные авиационные структуры. Это — конкретное признание науки, востребованность ее на международном уровне. Еще одно требование — международные гранты. Мы неоднократно получали и получаем гранты Европейского союза, американские гранты, сегодня у нас работает 25-30 крупных международных проектов, каждый в среднем составляет около 3 миллионов гривень. Половина этих сумм идет на приобретение оборудования для науки, а половина — на учебный процесс. Каждый «автономный исследовательский институт» должен как минимум защищать 10-15 докторских и 45 кандидатских диссертаций в год (в самом НТУ «ХПИ» эти цифры составляют 20 и 50 соответственно). Это — обязательное условие, то есть вуз должен иметь свои специализированные ученые советы, у нас их - 16. В вузе должно быть не меньше 150 докторов и хотя бы 800 кандидатов наук. Это — тот мимнимум, который необходим, чтобы существовала научная школа. Думаете, на этом перечень требований к вузу заканчивается?! Нет! Он должен иметь свои научные центры, междисциплинарные, межвузовские, международные. У нас таких несколько. НИИ «Молния» и «Ионосфера», к примеру, не имеют аналогов не только в Украине, но и в Европе, они признаны и американцами, и европейцами. К примеру, Массачусетский технологический институт сегодня сотрудничает с нашей обсерваторией «Ионосфера», которая обладает одним из 8 крупнейших в мире радиотелескопов. По инициативе Общества инженеров-электриков (США) Международная электротехническая комиссия ООН внесла научно-исследовательскую базу «Молния» в перечень 11 ведущих сертификационных центров мира. То есть мы долго шли к этому автономному статусу, и мы его действительно заслужили!
Сейчас я слышу, что многие вузы начали претендовать на это же звание. Но, на мой взгляд, снижать те высокие критерии, которые я перечислил, просто нельзя! Этот статус не должен повторить судьбу статуса «национальный», который сейчас дали почти что всем учебным заведениям страны, нивелировав его таким образом. Где-то в 50% высших учебных заведений Украины научная работа не ведется вообще — только учебная. Они говорят, мол, дайте нам статус автономного исследовательского вуза — и у нас появится наука. Это, на мой взгляд, неправильно. Сначала должна заработать наука, сначала надо добиться успеха, а потом уже пользоваться этим статусом.
— Леонид Леонидович, а как можно воспользоваться таким статусом, что он дает?
— Он дает возможность роста для вуза, чтобы каждый год открывать новые специальности, увеличить количество докторов и кандидатов наук, обеспечивать их высокий уровень. Есть разные взгляды на этот вопрос, некоторые говорят, что статус этот — простая формальность. Но я уверен, что нет! Сейчас шесть учебных заведений, получивших этот статус в Украине, это действительно лучшие вузы страны, что подтверждено и рейтингами, и объективными оценками. Суть — не в том, что статус дает какие-то преференции, суть в том, что он позволяет вузу больше внимания уделить науке, больше дать времени ученому на его исследования, а не требовать от него чтения лекций, проведения практических занятий и так далее. Ведь профессору обязательно надо поехать на конференцию, сделать там доклад, подготовить научную статью, провести какие-то опыты, эксперименты. Значит, его в этот момент кто-то подменяет на лекциях, срывается учебный процесс. Но чтобы получить автономию, вуз должен быть к ней готов. Если вуз готов расти, то не надо им командовать, не надо ему помогать — надо дать ему автономию, и пусть растет! Но это не значит, что вуз становится неуправляемым, прекращает кого-нибудь признавать, выполнять государственные программы. Сейчас законодательство очень правильно построено: вузу дается некоторая финансовая преференция, право изменить соотношение научного и учебного направлений, право так устроить свою деятельности, чтобы все, кто занимается наукой, имели меньшую учебную нагрузку. Так сложилось, что наш многопрофильный технический вуз, в котором сегодня ведется подготовка по 98 специальностям, разрабатывал для министерства и Кабмина соотношение между научным и учебным направлениями для вузов. Но это соотношение не было направлено на такие вузы, как наш, где есть большая научная база, оно получилось усредненным, унифицированным. Теперь мы сами подберем для себя оптимальное соотношение. Разумеется, какому попало вузу такие права давать нельзя, ведь отдача от науки может быть только там, где есть научные школы, где есть предпосылки. И этот статус — не пожизненный. В Украине его присваивают на 7 лет, в Российской Федерации — на 10. И это правильно — через время вуз должен показать, чего он добился благодаря статусу. Если ничего — то он перестанет быть «автономным исследовательским», и вернется в разряд обычных учебных заведений. Это, по-моему, справедливо.
Кстати, мы имели автономию уже 45 лет назад. Тогда ЦК КПСС и СовМин из 860 технических вузов бывшего СССР дали 21 возможность проводить обучение не пять, а пять с половиной лет, а также разрабатывать индивидуальные учебные планы. Знаете, как мы распорядились дополнительным полугодием? Мы выделили добавившееся время на фундаментальные науки, на повышение уровня обучения фундаментальным дисциплинам. Сегодня в университете читается 6000 фундаментальных дисциплин, и только фундаментальное образование, которое мы даем (к примеру, мощнейшая математика, информатика, физика, химия) обеспечивает освоение державой нанотехнологий, и других современнейших научных направлений.
— В последнее время Высшая аттестационная комиссия (ВАК) Украины подверглась большой критике, как вы относитесь к этому органу, не считаете ли, что он уже не нужен науке?
— Нет, я так не думаю. Я бы разделил этот вопрос на два. Первое: сам ВАК — это не те чиновники, которые работают в его офисе. ВАК — это все работники вузов и академических научных учреждений, которые участвуют в работе экспертных советов. Сказать, что они не нужны для контроля, для оценки, как минимум, уровня работ — невозможно. Второй вопрос — это те перегибы, те ошибки, которые, согласен, существуют в работе ВАК. Многое заформализовано, например, требования, как надо писать научные статьи. Многое можно и нужно упростить. И многое упрощается уже сейчас! Например, несколько лет назад публикации за рубежом не признавались ВАКом. Ученым удалось добиться пересмотра этой досадной нормы, сейчас ее нет. Но, подчеркну, сегодня упразднить эту структуру нельзя, особенно при условии такой коррупции, которая распространена в нашем обществе, при наличии того нигилизма, который воспитан уже целым рядом поколений. Я — за то, чтобы эту структуру реформировать, что-то в ее деятельности поменять, но ее контроль должен оставаться. Если, не дай Бог, нашему учебному заведению действительно дадут право принимать докторские и кандидатские диссертации самостоятельно, и не надо будет посылать их на контроль в ВАК, мне самому придется это делать. На меня, ректора, и на весь вуз, ляжет огромная ответственность. А как с ней справиться? Я сразу же создам структуру, аналогичную ВАК! Потому что без нее будет невозможно выработать справедливые критерии оценки диссертационных работ. У нас в стране, к сожалению, очень часто решения принимаются без обсуждения с вузами и организациями. Хотите принять какое-то решение? Пригласите на обсуждение, дайте специалистам возможность изложить свою позицию, а потом уже принимайте! Так, например, сделало Министерство образования перед тем, как Украина присоединилась к Болонскому процессу. Тогда собрались ведущие вузы страны, мы все вопросы обсудили, и получили максимум эффекта от этого процесса. Так же, думаю, надо поступить и с ВАКом: собрать нас, исполнителей, и руководство министерства, обсудить и совместно найти решение, как отбросить из его работы все надуманные вещи, всю лишнюю формализацию. Только от такого подхода будет положительный эффект.
— Леонид Леонидович, сегодня очень много критики раздается в адрес внешнего независимого тестирования. Как повлияло это нововведение на подготовку ваших абитуриентов?
— На сегодняшний день на подготовку абитуриентов тестирование повлияло не очень позитивно, потому что нам, согласно правилам приема, отказали в праве довузовской подготовки школьников. У нас были подготовительные курсы по математике, химии, физике и так далее. На них обучалось 2,5 тысячи человек, сейчас — менее 500. Мы потеряли возможность принимать медалистов, а у нас существовали свои условия приема этих талантливых ребят, и год от года у нас обучалось 370-400 медалистов, а сейчас — только 110-120. По льготному контингенту у нас никаких проблем не возникало. Я принимал участие во всех совещаниях, касающихся этих вопросов, и полностью принял для себя все особенности независимого внешнего тестирования. Больше того, за три года до внедрения тестирования в Украине мы сами ввели его у себя, и принимали в студенты только по тестам. Но наши тесты были творческими. В них не было элемента «угадал-не угадал». Мы предлагали абитуриентам задачи по физике, химии, математике. Решил 10 задач — получил 100 баллов, решил девять — получил 90. Все справедливо. Сегодняшние же тесты построены по-другому. Второй их недостаток — система перешкалирования, которая свела воедино все предметы. Я выступал против этого и на совещаниях в министерстве, и на встречах ректоров вузов много раз. Надо было бы откорректировать этот вопрос, перейти к относительной шкале оценивания. В целом же, тестирование — это прогрессивный шаг, так живет весь мир, и мы не должны отставать от международного опыта. Жаль, что тестирование построено у нас таким образом, что выпускники техникумов не попадают в вузы, они у нас часто становились отличниками, очень хорошо занимались наукой, эти ребята очень хорошо подготовлены и мотивированы для учебы в вузе. Очень обидно было слышать от некоторых ораторов, что, мол, коррумпирована высшая школа, все берут взятки и так далее. Я, например, в прошлом году принципиально открыл все списки абитуриентов при зачислении. Мы вывесили их и в Интернете, и на стендах. И все видели, какие баллы имеются у претендентов на студенческий билет, оригинал или копию сертификата подал тот или иной абитуриент. Мгновенно пошел процесс — ребята стали приносить сертификаты, средний балл постоянно менялся. Я думаю, раз уж мы даем право подавать заявление о поступлении хоть в сто вузов одновременно, то надо, чтобы во всех учебных заведениях были так же открыты списки, чтобы человек мог через интернет узнать, какие у него шансы, куда ему лучше поступать. И тогда ни у кого не будет сомнений в справедливости и честности.
— Сейчас очень большой критике со стороны некоторых деятелей науки и образования подвергается сам Болонский процесс. Как вы к этому относитесь?
— Конечно, критикуют. И чаще всего представители тех вузов, которые ему не соответствуют. К примеру, университеты, не ведущие вообще никакой научной работы. Или те, кто никак не может организовать нормальный учебный процесс. Когда Украина только входила в Болонский процесс, наш университет совместно со Львовским и Киевским политехами и Киевским национальным университетом имени Тараса Шевченко представляли Евросоюзу украинское образование. Тогда министрами образования были Василий Кремень (а после него — Станислав Николаенко). Мы показали европейским коллегам, что разделение на бакалавров и магистров мы имели уже в 1996 году, а в большинстве вузов Украины наука и образование отлично сочетаются друг с другом. А это — важнейшее требование Болонского процесса, чтобы вузы занимались научно-исследовательской работой, чтобы студенты обязательно принимали участие в науке, чтобы среди дипломов выпускников обязательно были исследовательские работы, чтобы студенты получали не только знания, но и опыт.
У нас в университете когда-то проходила большая конференция, посвященная Болонскому процессу. И тогда одна из харьковских газет написала такую пафосную фразу: «В этой аудитории закончилось техническое образование в Украине!» Ничего подобного! Мы как шли, так и идем, как развивались, так и продолжаем развиваться, как готовили высококлассных специалистов, так и продолжаем готовить! Мы разрабатывали документы по Болонскому процессу для всей Украины. Так вот, ни в одном документе не содержится требования об изменении содержания образования. Там только сказано: возьмите учебные кредиты, распределите их между дисциплинами и вы увидите, что у вас неправильно организовано. Мы так сделали, и увидели: у нас каждый семестр читалось по 12-17 дисциплин, на них выделялось по 15-20 часов. А когда перешли на кредитно-модульную систему — мы объединили эти дисциплины, сделали их более емкими, выделили на каждую больше времени. Впервые наши учебные планы привели в соответствие баланс часов учебной нагрузки и времени студента на ее освоение. Кредитно-модульная система позволила нам создать свой уникальный график занятий, мы пересмотрели учебные планы. К примеру, мы разделили семестр, сделали посередине каждого семестра зачетно-модульную неделю, во время которой прекращали занятия для студентов. Посудите сами: раньше студент должен был прогуливать пары, чтобы выполнять лабораторные работы, которые он не сдал. Или представьте, было по 4-5 пар в день, а вечером студент должен был писать курсовые работы, готовиться к зачетам или экзаменам, при этом он сидел до ночи, а то и всю ночь! А ведь молодому человеку надо еще и, извините, покушать, постирать свои вещи, заняться другими делами. Теперь этого недоразумения нет — у студента есть неделя на курсовые, на подготовку к зачетам и экзаменам.
Мы разработали новые учебные планы, ввели новые зачетные книжки, в которых предусмотрены оценки и наши, отечественные, и европейские (A, B, C, D, E, F). А то ведь раньше как было?! Выезжает студент на обучение в Европу или Америку, возвращается, а ему и говорят: «Пересдавай!» Или получает там диплом, а от него здесь потом требуют пересдачи всех предметов, мол, иначе по закону не положено. Разве это правильно?! У нас и ведомости разбиты не по семестрам, а по модулям. На мой взгляд, студенту так легче сдавать экзамены и зачеты — модуль за модулем, а не одной сессией, скопом все предметы. Но так работать, конечно, более сложно для преподавателей! Необходима большая методическая подготовка, нужно больше времени уделять проверке знаний студентов. Было как? Пришел один раз на сессию, провел экзамен, — и все. А при европейской системе необходимо каждый модуль принимать отдельно, проверять студентов. Но для меня и моих коллег отношение к этой дополнительной нагрузке — только позитивное. От нее — большой положительный эффект. Когда мы только создавали эти учебные планы, я брал их и ехал в Америку, во Францию, в Германию и показывал коллегам. А они говорили: «О, у вас слишком много фундаментальной подготовки! Физики, химии, математики, информатики». Но это — наш курс, с которого мы не сойдем, а вот полезные идеи, которые есть у западных коллег, надо перенимать и внедрять! Например, переход на подготовку бакалавров и магистров профессионального направления и магистров научного направления. Мы начали его еще в 1996 году, то есть до прихода в Украину Болонского процесса! Трудно это было сделать? Конечно, трудно. Необходимо было подготовить информационный пакет с описанием подготовки каждого специалиста, приложение к диплому европейского образца, где написано, где конкретно может работать этот специалист, чему он научен. Раньше давали вкладыш к диплому, там писали: математика — 5, химия — 4. И все. Сегодня это уже никому не нужно. Сегодня работодатель хочет видеть в дипломе, чему учили этого специалиста, чем он готов заниматься. Сложно перейти на это? Сложно. Но необходимо. Мы должны соответствовать требованиям Евросоюза и Болонского процесса, ведь договор об этом был подписан в 2005 году. Сейчас — 2010 год, то есть время, когда мы должны уже полностью соответствовать всем взятым на себя требованиям. Поэтому надо не критиковать, а работать, совершенствоваться, чтобы соответствовать требованиям времени.
— А как влияет Болонский процесс на трудоустройство ваших выпускников?
— Именно сегодня мы выпускаем 2150 выпускников, которые закончили шестой курс. Из них более 800 — контрактники, то есть уже стопроцентно имеющие рабочее место люди. Из остальных мы трудоустраиваем 95%. Когда мы только начали готовить отдельно бакалавров и магистров, мы столкнулись с таким явлением: большинство студентов хочет во что бы то ни стало стать именно магистрами. Ведь у диплома магистра — большее признание. Шесть лет учебы не пугают молодых людей. Кстати, и востребованность магистров на рынке труда выше, чем бакалавров. Причем даже заводы ищут сегодня не бакалавров, а магистров. К примеру, наши выпускники требуются сейчас харьковскому заводу «ФЭД», который выпускает узлы для самолетов и вертолетов. Там для работы на пятикоординатных программируемых станках требуются специалисты высочайшей квалификации и с высшим образованием. Ведь таким станком может управлять лишь инженер, который знает довольно много дисциплин: и информатику, и высшую математику, и физику, и химию и многое-многое другое. Аналогичные требования к выпускникам предъявляют и предприятия промышленной группы УПЭК, Турбоатома, Электротяжмаша и другие, с которыми мы сотрудничаем. А чтобы трудоустройство было еще более эффективным, мы отправляем студентов на преддипломную практику на те предприятия, где они планируют трудоустраиваться. Так что влияние — сугубо положительное.
— Каких первоочередных шагов вы ждете от нового Президента Украины?
— Единственное, чего мы, работники образования и науки, ждем — это развития экономики, подъема производств, куда мы направляем подготовленных нами специалистов. Чтобы наши выпускники шли не только «охранять» уже существующие предприятия, беречь те заводы, которые еле дышат, а чтобы они шли создавать новые, современные и развивать старые предприятия. Второе, о чем мы мечтаем, это чтобы предприятия имели возможность закладывать расходы на научные разработки не в прибыль, а в цену своей продукции. Мы давно этого добиваемся. Государство должно стимулировать вложение средств в науку. А пока это можно сделать только из прибыли, предприятиям это невыгодно. Если такая норма будет принята, будут создаваться новые технологии, разрабатываться новые конструкции, усовершенствоваться старые наработки. Об этом на первом туре выборов говорили и Янукович, и Тигипко, и Яценюк, теперь мы ждем реализации такого шага от действующего Президента Украины, потому что именно в этом — будущее Украины!
— Последний вопрос: вы недавно взяли очень высокую планку, получив статус «автономного исследовательского вуза». Какая планка — следующая? О чем вы мечтаете теперь?
— Следующая наша цель — войти в «Топ-500» Шанхайского рейтинга вузов. В «Топ-100» и «Топ-200» ЮНЕСКО мы уже несколько лет занимаем 5-6 позиции, в ряде других рейтингов — тоже. В Ассоциации европейских университетов мы есть, в Евразийской ассоциации — также присутствуем. Теперь надо во что бы то ни стало занять место в авторитетных международных рейтингах! Мне кажется, предпосылки для этого у нас есть.